– Давай! – кричала Дени, яростно сопротивляясь. – Я говорю: давай, черт побери! Да я затаскаю тебя по судам, Стиви! Я расскажу всему миру, какие у тебя тут фашистские порядки!
Но Стиви не слышала ее, таща Дени по коридору, отпустила она ее лишь тогда, когда они оказались возле комнаты персонала, которую Дени занимала. Выхватив сумку из шкафа, Стиви начала доставать вещи Дени с полок и из ящиков и запихивать их в нее. Притормози, говорил ей внутренний голос, успокойся, возьми себя в руки, однако сделать ничего с собой Стиви не могла. В спешке она уронила записную книжку Дени, а когда нагнулась, чтобы ее поднять, увидела имя Канды Лайонс.
Дени старалась отобрать ее назад, поэтому Стиви оттолкнула ее прочь – и заглянула внутрь. Заметки были сделаны наспех, почерк неразборчив, то крупный, то мелкий… но Стиви все-таки прочла… Безобразные инсинуации, грязный, дешевый журналистский треп, который она презирала, касался не только самых потаенных секретов Энн, но и нескольких других знаменитостей, включая Ливи и Канду.
– Ты не имеешь права заглядывать в мои записи, – заявила Дени, уперев руки в бока и бросая вызов.
– Я имею на это право! И через минуту уничтожу эту чушь…
– Давай, босс-леди. Все, что мне требуется, у меня вот здесь, – расхохоталась Дени, постучав себе по лбу. – Тут у меня все, чтобы написать самые громкие сюжеты за всю карьеру… черт, когда я закончу, никто и не вспомнит, почему я попала сюда… когда услышат интересные подробности про твоих замечательных «путниц».
Стиви слушала со все возрастающим ужасом, как Дени бесновалась, обещая, что напишет не одну историю, а целую серию скандальных разоблачений.
– Пожалуй, я не буду трогать только Ливи Уолш… эту леди я не хочу иметь среди своих врагов… впрочем, все и так знают, что она алкоголичка… но вот остальные, думаю, мне пригодятся. Игра стоит свеч…
– Боже, – сказала Стиви, – да ты ничему не научилась, абсолютно ничему! Ни о себе, ни о ком другом!
– Да нет, научилась… Я узнала, кто я такая, босс-леди. Я Дени Викерс, и я намерена позаботиться о том чтобы мир не забывал моего имени, ни на одну минуту!
Оказавшись на острие опасности, Стиви вслепую отбивалась.
– Если ты выльешь всю эту грязь, – сказала она, – размахивая блокнотом перед носом Дени, – если ты сделаешь это, то я…
– Что тогда, босс-леди? – с насмешкой спросила Дени. – Ударишь мне по рукам линейкой? Отправишь спать без ужина? Опомнись, Стиви, ты проиграла… как и все остальные, про кого я намереваюсь написать.
– Тогда я выставлю тебя тоже! Если ты смеешь вредить другим, Дени, то навредишь и себе… Я уж постараюсь об этом!
– Ты не сделаешь этого, – сказала Дени, и ее усмешка увяла, когда она оценила угрозу. – Ли говорил, что тебе можно доверять… Видно, этот ублюдок лгал.
– Не смей говорить так про Ли, – выпалила Стиви, – он лучше, чем ты этого заслуживаешь… Он… – Она быстро спохватилась, но сказанного было не вернуть.
Топазовые глаза Дени сощурились, и в какой-то момент она была похожа на тигрицу, готовую к прыжку.
– Ты, – прошептала она, – ты та самая… женщина, о которой он никогда не желал говорить…
Стиви не смогла этого отрицать.
– Вы дурачили меня, – закричала Дени со злобой, – вы оба… делали вид, что хотите помочь, а ты сама все время хотела заполучить его обратно. Ты хотела меня навсегда здесь запереть, босс-леди? Вот что ты…
– Все совсем не так, – перебила Стиви. – Ли заботится о тебе…
– Заткнись! – закричала Дени. – Заткни свою лживую пасть и убирайся из моей комнаты! – Она вытолкнула Стиви в коридор и с грохотом захлопнула дверь. Через секунду ярость на лице Дени сменилась улыбкой чеширского кота. Только подожди, думала она, подожди до завтра. Пусть эта сучка думает, что вышвыривает меня отсюда… Завтра я отомщу мисс Всемогущей Стиви Найт. Если Дени Викерс пройдется насчет Оазиса, никто мало-мальски уважающий себя больше носу сюда не покажет.
Гнев Стиви испарился; не успела она добраться до дома, на его месте появилось ощущение большого личного промаха. Рухнув на постель, она отчаянно старалась хоть что-то придумать. Неважно, что она думала насчет Дени, тем не менее она не имела права терять над собой контроль, выгонять ее в приступе гнева, угрожать Бог знает чем! Но что же ей делать, когда на карту поставлено гораздо больше, чем ее собственное счастье? Насколько можно судить по всей деятельности Дени, она сделает именно то, что обещала, – и сломает жизни всех женщин, которые доверились Оазису. Она любой ценой обеспечит себе продолжение карьеры, не задумавшись ни на минуту, повысит свой рейтинг за счет инфарктов других.
Но разве это не доказывает, в каком отчаянном положении Дени находится? – спросила себя Стиви. Слишком хорошо помнит она то время, когда сама пребывала в злобе и тревоге, готовая нанести удар всякому, кто слишком неосторожно приблизится к ней. Я должна помочь ей, подумала Стиви. Ведь должен же существовать путь к ней, хоть я пока и не нашла его.
На следующее утро в десять часов Оазис оказался в осаде, окруженный ордами телерепортеров и журналистов из газет, их автомобили и фургоны загородили подъезд к Оазису, а кинокамеры и прочее оборудование были расставлены у ворот, так что невозможно было ни войти, ни выйти, чтобы человека не забросали вопросами.
Мгновенно мобилизовавшись при виде такой угрозе, Стиви пыталась прогнать их. Словно пионер-поселенец во время оно, она храбро встретила атакующих, стараясь не спасовать.
– Это частная собственность, – говорила она, – и вы не имеете права здесь находиться. Не будет никаких заявлений и интервью… забирайте ваше добро и уезжайте!
– Это верно, что Энн Гарретсон одна из ваших пациенток? – выкрикнул кто-то из репортеров.
– Я не намерена обсуждать с вами ни одну из моих «путниц». Если вы не уедете через пятнадцать минут, я вызову полицию.
Угроза не была услышана. Бывалые журналисты научились ее игнорировать. Портативная телекамера нацелилась на Стиви.
– Это верно, что Энн Гарретсон пыталась покончить с собой, прежде чем попала сюда? – спросил Фрэнк Лестер. – Верно, что ее брак находится под угрозой?
Застыв под укрытием ближайшего бельведера на крыше дома, Дени Викерс дрожала от ярости, ощущая горечь предательства. Это должен был быть ее звездный час, ее шоу, а теперь оно стало торжеством Фрэнка Лестера; этот грязный, двуличный ублюдок присвоил себе ее плоды. Ладно, думала она, может, она и совершала ошибку, делая ему подачу слишком часто, но теперь, похоже, ей нужно было самой доканчивать работу. Без Дени Викерс, без ее информации, сделанной изнутри, Фрэнк был ничто, нуль. Ей нужно хватать ближайший самолет и лететь в Нью-Йорк… оставить всех этих клоунов лежать в пыли, пока она самолично подает этот материал. Дени Викерс будет снова на коне… а Фрэнк окажется в числе безработных.
