решить на месте, а вот с радистами помочь смогут только в Тополиновске.
— Сколько человек собираешься послать на курсы?
— Восемнадцать, товарищ генерал-майор. Конечно, это маловато, но хоть так.
— Что, никто больше не хочет добровольно? — голос генерала стал сердитым. — Так мы заставим!
— Никак нет, товарищ генерал-майор, — возразил ему Петька. — Нельзя заставлять. У нас в анклаве есть плохой пример на эту тему — взрослые радисты и связисты. Уровень квалификации меньше, чем у парней и девчонок из Первой Отдельной роты. Только если сам старший лейтенант Мочалов кого отберёт, но везти всех к нам… — Маслов замялся — … в общем, считаю нецелесообразным.
— Что предлагаешь, Петя?
— Надо бы поговорить с Вовкой, виноват, со старлеем Мочаловым. Может, он что посоветует…
— От меня что нужно?
— Прошу организовать мне сеанс связи с Тополиновском.
— Насколько я в курсе, сегодня очередной будет в 19–00… сейчас 18–10. Успеешь добраться до нашего радиоцентра за сорок минут?
— Не обладаю информацией, где он находится, товарищ генерал-майор.
— Добро, через пятнадцать минут жди у входа мою машину. Шофёр тебя отвезёт, и я ему передам записку, чтобы тебе дали разрешение самому пообщаться.
— Благодарю, товарищ генерал-майор.
— Угу. Жди, конец связи.
— Медведев так обычно ни с кем не разговаривает, — заметил Красников. — Я пару раз слышал, как он общался со своими офицерами — как медведь после спячки: хмурый и злой. А к тебе прям по-отечески — «Петя»
— Наверное, после того махача с оганесяновцами, — предположила Катя.
— Так и есть, — усмехнулась Света Огаркова. — Краем уха слышала, как отец матери хвалился, что наш комбат заслужил высший балл при разборе этого инцидента. И орал больше всех генерал, если кто критиковать думал нашего командира.
— А что конкретно он орал, не знаешь? — удивилась Галя.
— Отец матери тогда сказал «Таня! У Светки командир, за которого «папа Мишка» чуть не взял за… кхм-гхм…. яйца одного майора. Типа он мне сейчас как сын родной, потому что действует как я в молодости — настоящий вдвшник! И кто его обидит, будет иметь дело со мной!»
— Хренассе… — мотнул головой Олег. — Хотя его Мишка и Катя в Чуму умерли. Мы с Мишкой дружили — он тоже на тхэквондо ходил и собирался поступать в Рязанское училище ВДВ. Жаль, что так получилось.
* * *
Машина от генерала прибыла пунктуально. Шофёр улыбнулся Петьке через лобовое стекло как хорошему знакомому, жестом поманив в салон.
— Дарова, лейтенант! Я уже в курсах, куда тебя надо домчать с ветерком. Держи записку, — протянул он вчетверо сложенный листок только что севшему на переднее сиденье Петьке.
Добрались он действительно быстро — у Маслова ещё оставалось двенадцать минут до начала сеанса. Петька дошёл до охраны, предъявил военник и показал записку от генерала. Лейтенант — старший охраны, кивнул — мол, проходи, но Маслов задержался объяснив, что не знает точного места радиоузла. Тогда тот кивнул одному из бойцов, приказав проводить гостя. Петька успел к самому началу. Дежурный связист в Тополиновске узнал, кому понадобился старший лейтенант Мочалов и тут же радостно поприветствовал Маслова. Вовка появился через десять мину, пока оба радиоцентра обменялись текущей накопившейся информацией.
— Даров, Петьк, — раздался знакомый голос Мочалова.
— Привет, Вовк. Дело есть.
— Говори.
— Короче, мне надо бы восемнадцать человек обучить. Хотя бы начальным азам. И есть кое-кто, что колеблется — вдруг не потянет. Вов! Как бы этот вопрос решить?
— До конца июля терпит?
— В принципе — да, а что случится в конце июля?
— А ты ещё не в курсе?
— Да откуда? Начальство пока не ставило в известность.
— Так они ещё сами не знают. Это только сегодня согласовали. Петь! Короче, на конец июля запланированы учения в Крыму. Все рот ЮнАрмии. Я только что передал директиву Генштаба по ускоренной записи[63]. Так что жди приказа на временную передислокацию в Крым. А там я сам экзаменую твоих добровольцев и дам кое-какие конспекты. Валюха их уже растиражировала для всех.
— О, как! Удивил! — восторженно отреагировал Маслов. — Тогда начинаю готовиться и оповещаю своих подчинённых. Пасиб, Вовк!
— Да ладно! Первая Отдельная — дружба навсегда.
г. Краснодар. Бывшая гостиница «Динамо». Часом позднее
Весть о предстоящем слёте всех юнармейских рот вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Девчонки первые завопили и кинулись по комнатам готовить не только обмундирование, но и гражданскую одежду. А за ними и парни, хоть и не в таком рьяном темпе. Ещё через час оба казарменных общежития «Кавказских рысей» напоминали встревоженный улей или муравейник.
Естественно, начались наезды на взводных и ротных с просьбой о предоставлении увольнительных для сбора вещей. На завтра-послезавтра. Но это тем, у кого был дом, семья, родичи — баул с вещами можно было собрать сильно не напрягаясь. А вот сиротам, ютившимся до службы в общагах и на квартирах сердобольных людей, не позавидуешь — ни вещей, ни сумок. Максимум — в том, в чём пришли на экзамен. И тут снова сыграло бескорыстие комбата — подъёмные в тридцать тысяч они с Галкой потратили на сослуживцев. Нет, кое-что прикупили и себе, но львиная доля была потрачена на одежду нуждающимся. Стоит ли говорить о том, в какие небесные дали улетел после этого авторитет Масловых?
10 июля 2028 года. г. Краснодар. Здание Правительства КФ. Вечер
— Ну что, комбат, новость по подразделениям ЮнАрмии уже знаешь? — полюбопытствовал Халилов у Маслова, приглашённого на заседание Совета силовых структур.
— Так точно, Руслан Халидович, — кивнул тот.
— А ещё мне доложили, что наш самый молодой комбат сегодня днём покупал гражданские вещи своим сослуживцам. Я так понимаю, что ты помог тем, у кого ни кола, ни двора?
— Руслан Халидович… — начал было Петька, но то жестом остановил его.
— Не надо лишних слов, Пётр. Вот, товарищи, вот вам воспитание тополиновцев — на кой хрен им деньги, если дело касается друзей и соратников. Слов нет… если бы у нас все также делали…
— … Был бы коммунизм, — усмехнулся Огарков. — Моя дочка тоже кое-что из вещей собрала девчонкам из своего взвода. И не абы какие, лишь бы галочку поставить.
— Товарищ полковник, у нас один за всех и все за одного, — сказал комбат ЮнАрмии.
—
