у него и деньги на меня будут переводить. Вот так!
— Денег у нас нет и пока не предвидятся, — покачал головой до этого молчавший и наблюдавший за всем Мухин. — А вот такие, как вы, были. Раньше были.
— И что, выгнали? — фыркнула Солнцева.
— Нет, пристрелили за смуту.
— Что-о-о?!
— Законы у нас одни для всех…
— Да пофиг мне на ваши законы! — заорала она, перебив подполковника. — Я имею право! Понятно?!
— Я думал, ты хороший бухгалтер, — покачал головой полковник, — а ты гнида либеральная… Ребята! Выведите её за территорию анклава и сами знаете что нужно.
— Вы не имеете права! Пощадите! — орала она, пытаясь вырваться из рук охраны, выводившей её из помещения. Наконец голос затих.
— Остальным — игра в бирюльки кончилась, — Севастьянов обвёл всех собравшихся сердитым взглядом. — Я свою внучку тоже отпускаю в молодёжную роту, если сдаст экзамены. Поймите, они — наше будущее. Мы состаримся, кто-то умрёт или погибнет, а кто нас и вас защищать-то будет? Молчите? Ну и правильно. Значит, наконец-то дошло.
10 июля 2028 года. г. Камызяк. Астраханская область. 13 часов 10 минут
Слухи о происшедшем в здании Администрации анклава быстро расползлись по городу. Они обрастали всевозможными подробностями, иногда даже самыми невероятными, но никто больше не рискнул возражать полковнику Севастьянову. Поэтому к 13–00 перед ним, подполковником Мухиным и четой Костиных стояло сто восемьдесят четыре человека обоего пола. Девчонок было меньше примерно на треть. В тот момент Ольга принципиально ушла к своим парням и девчонкам, которых она знала до Чумы или познакомилась во время исхода из Казахстана.
— Вниманию всех собравшихся! — полковник поднял руку, призывая к тишине. — Сегодня вы будете сдавать экзамен на зрелость. Увы, ребята и девчата, детство, как таковое, кончилось. Вы все прекрасно знаете, что нам пришлось пережить. Основное это Чума, будь она неладна. Но те, кто с Казахстана, понимают и о том, сколько народу погибло, чтобы мы смогли уйти сюда. Сюда, где нет ни Чумы, ни басмачей. Но мы не вечны — когда-нибудь вам придётся взять у нас оружие и остаться один на один с этим в одночасье ставшим смертельно опасным миром. Это не просто наша прихоть, а суровая действительность. Поэтому… — он выдержал паузу — … Сейчас я представляю вам будущего командира роты ЮнАрмии — подразделения, где вы будете постигать навыки военного искусства. Те, кто удачно пройдёт отбор. И ещё… Не пытайтесь «закосить». Во-первых, оба командира — роты и взвода, сразу поймут, что и как, а во-вторых, «дефектные» в нашем анклаве никогда не смогут подняться наверх. Только мелкими подсобными рабочими или прачками. Так что делайте выводы. Лейтенант, командуйте, — передал он слово Игорю.
— Добрый день. Сейчас девушки переходят к моей супруге… — после этого по строю пошёл ропот. — А парни подходят ко мне. Тестирование будет происходить следующим образом — помимо сдачи экзамена по физической подготовке, будет профориентация. В том смысле, что каждый из вас мог заниматься не только каким-то видом борьбы, или единоборств, но и чисто техническими дисциплинами. Отбирать в роту будем комплексно. Возможно закроем глаза на низкую физподготовку из-за технических знаний, но с обязательными дополнительными занятиями по ней. Вопросы?
— А если я сам участвовал в боестолкновении? — спросил парень с очень короткой стрижкой.
— Ты не Юрий Шорин? — поинтересовался Игорь.
— Он и есть, — кивнул тот.
— Тогда давай сразу начнём с тебя. С «физрой» у тебя как?
— Ну, раз двадцать подтянусь, опять же подъём переворотом несколько раз… А по технике — в моторах понимаю. Отец механиком был, мастерскую держал, а я помогал.
— Судя по твоему торсу, да, физподготовку можно не проверять, — усмехнулся Костин. — Тогда давай, ты пока побудешь писарем? Нужно составить списки курсантов.
— Да это… — замялся он. — Почерк у меня не очень.
— Да это черновики, — успокоил его лейтенант. — Кстати, привыкай — помимо основных обязанностей, будут и бумажные.
— Давай, Юрок! — подбодрил его один из парней. — Привыкай лямку тянуть, как мой отец говорил!
— Юр, а как у тебя с уважением в коллективе? — поинтересовался Игорь.
— Как? Гы! Что скажу, то и делают! — ухмыльнулся тот. — Особенно, после того боя.
— Тогда принимай должность заместителя командира роты.
— Ты чё? А как же жена твоя?
— Моя Ленка будет командиром первого взвода. Это значит, что в моё и твоё отсутствие она будет выполнять наши обязанности. Остальных назначим по результатам профотбора. Договорились? — Костин протянул Шорину руку, и тот крепко её пожал.
Там же. Двумя часами позднее
После нарочито официального братания с местным лидером парней, дела что у Игоря, что у его супруги пошли быстро и слажено. Ни парни, ни девушки не стали филонить и «кололись» на всю катушку. Ольга умудрилась подтянуться целых семь раз и даже сделать два подъёма переворотом. На удивленный Ленин вопрос о причине такого уровня, так почти шёпотом сообщила, что к этому имеет кое-какое отношение дед. Ну а рота получала второго командира взвода-девушку. Тем не менее, отсев был. Семеро девчонок вообще не тянули ни в физическом развитии, ни в моральном плане — «гламурный ветер» в голове ещё не выветрился. У парней отсеялось только трое из семи не сдавших физподготовку. Впрочем, там с самого начала было понятно — типичные «ботаны» с гуманитарным уклоном. Двое даже в очках. Однако Игорь похвалил всех троих за смелость. Четверо были специалистами в разных технических дисциплинах. Ромка Шверин — тот самый сын покойного радиолюбителя, по сути — радист анклава. Три подтягивания говорили о каком-никаком, но потенциале. Лёнька Носков — спец по компам. Во всяком случае, систему переустановить может и сетью связать компы — тоже. Да и железо компьютерное неплохо знал. Олег Шипунов — этот был спецом в… логике. Будучи тоже очкариком, тем не менее смог четырежды подтянуться и поведал, что его покойный отец работал с Службе Безопасности одного из предприятий. Начальником. И кое-чему учил сына. Точнее — парень часто бывал у отца на работе и сам запоминал методы работы этой службы. Ну и последний — Борис Шмелёв. Этот большую часть свободного времени проводил с отцом на охоте. Знал оружие, правила обращения с ним. Он сам по себе выглядел как медведь — такой
