же лохматый коренастый увалень. Поэтому Игорь взял и его. Казахские парни тоже ничем не хотели уступать русским. Жолдас Нурмалыев стал взводным среди части казахской молодёжи. Их как раз набралось двадцать один человек. Калмыки с самого начала держались обособленно, но нормативы сдавать пошли. Из шестидесяти четырёх человек отсеялось двое — у одного рука неправильно срослась, а другой страдал анорексией. Игорь не стал разбираться в тонкостях, но отметку, что забраковал не по личному отказу поставил — об этом его заранее попросил Севастьянов.
Самым последним остался мальчишка, которого Костин вообще вначале не заметил — на вид ему было всего лет восемь, но парни сказали, что по факту тому десять. Был он каким-то не худым, а скорее жилистым, но всё равно никак по внешнему виду не тянул на курсанта.
— Приходи через пару лет, там посмотрим, — подмигнул ему Игорь.
— Ты не смотри, что я мал, я половину твоих сделаю на турнике, — грустно усмехнулся тот. — Нельзя мне без роты, я себе клятву дал…
— Клятву? Какую? — ещё больше удивился Костин.
— У нас вся семья циркачи… были… Папка умер от Чумы, а мамку казахи снасиловали и убили… на моих глазах, — всхлипнул пацан. — Я на чердаке сидел затихарившись. И в щель пола всё видел. Ну и дал слово, что отомщу. Возьмите меня к себе, а? — шмыгнул он носом.
— Сколько сможешь потянуться? — спросил его сразу посерьёзневший Игорь.
— А ты считай, — с этими словами мальчишка быстро подбежал к импровизированному турнику и, сходу подпрыгнув, начал подтягиваться.
На счёте двадцать пять Костин остановил его.
— Я ещё по канату могу раз двадцать и остальное… — мальчишка грустно смотрел на лейтенанта, понимая, что ему сейчас откажут.
— Зовут тебя как? — всё ещё не отошедший от удивления подготовкой этого юного дарования, спросил лейтенант.
— Борька я, — шмыгнул тот носом и вытер рукой набежавшую соплю. — Игнатов.
— Вот что, Борис… я берусь тебя обучать сам. Через полгодика… Нет, давай не будем загадывать. Но ты принят, однозначно.
— Спасибо, не подведу, — глаза мальчишки засияли. Игорь протянул ему руку и Борька достаточно жёстко, по-мужски, её пожал.
— Игорь, а не рано ему? — поинтересовался Шорин.
— Юра, я из него сделаю не просто бойца, а спецназовца. Того, кто в любую щель пролезет или там, где мы с тобой из-за мышечной массы не пройдём. Он же жилистый, по сути «сухой» — это самые опасные противники. И мотивация у него серьёзная. У нас Ваську Паршина в порядке исключения в роту в одиннадцать взяли. За год до сержанта и зама по оружейке дошёл. Нас недавно в другой город для сбора хабара направляли. Так вот в нашей оружейке Васька стал заведующим. И других кандидатур даже не рассматривалось. Он взрослым оружие выдаёт и придирчиво принимает. У Васьки отца фанатики убили в бою. Вот и у Бориса точно такая мотивация — смерть одного из родителей из-за насилия.
10 июля 2028 года. г. Камызяк. Астраханская область. Дом полковника Севастьянова. Вечер
На вечернее чаепитие в гости заглянул подполковник Мухин. Заглянул не просто от нечего делать, а с целью подбить итоги вместе с командиром роты ЮнАрмии. Естественно, полковник не стал самоустраняться от этого процесса и вместе с кагэбэшником слушал доклад Костина.
— Из ста восьмидесяти четырёх человек не прошли экзамены двенадцать — семеро девушек и пятеро парней. Вот здесь, — подал он лист — пометки почему и как. Ещё четверо условно приняты, но по ним будет сформирована дополнительная учебная программа. Это люди, которые мне пригодятся как технические специалисты. Один из них, Михаил Александрович, радист анклава.
— Толково! — похвалил его полковник.
— Далее. Товарищ подполковник! Мне бы чуть-чуть помочь с двоими парнями. Один хоть не сильно дружит с турником, но голова работает в вашем поле деятельности. Он уже помогал с калмыками и казахами. Было там пару непонятных моментов. Второй… — Игорь замолк, собираясь с мыслями.
— Говори как есть, — кивнул Мухин.
— Мне нужна метода кое-каких специфичных занятий спецназа. Даже не ВДВ, а именно спецназа. Только не смейтесь, но что-то похожее на школу профессионального ниндзя, только в русском исполнении. Больше не знаю как объяснить.
— У тебя есть такая кандидатура? — поднял брови Мухин. — Давай о нём подробнее.
— Борис Игнатов, 10 лет, физическая подготовка сопоставима с моей.
— Даже так?
— Так точно, товарищ подполковник. Он «сухой» и прокачанный. Из семьи циркачей. Отец заразился Чумой, мать… Мать изнасиловали и убили у него на глазах казахи. Мне почему-то сразу вспомнился Васька Паршин. У мальчишки очень сильная мотивация.
— Тёзка! Ты не сможешь здесь его обучить так, как задумал. Уж поверь мне. Поэтому сделаем так — я с ним завтра пообщаюсь и если всё как ты говоришь, заберу его с собой. А уж в Тополиновске начнём с ним занятия.
— Това-а-арищ подполковник… — протянул Костин.
— Не спорь, лейтенант, — усмехнулся тот. — Моему ведомству тоже нужны ученики, а пока таких на горизонте не наблюдается.
— Игорь, как себя вёл Сашка Полуэктов? — спросил Севастьянов.
— Нормально. Даже был рад, что от тётки избавился. Сказал, что она вредная была и заставляла делать всё не так, как учили родители.
— А с девчонками что?
— Товарищ полковник, могу огорчить вас… — нарочито ухмыльнулся Костин.
— Что? Что-то с Олей? — попытался угадать тот.
— Ваша родная внучка стала командиром взвода. Физподготовка вполне позволяет это сделать. Про морально-этические нормы я уже не говорю.
— Так-так-так… — постучал он пальцами по столу — … ты только бабке не говори… Рая меня со свету сживёт, если узнает.
— Тогда подвожу итог — сто семьдесят два человека. Из них 161 человек — курсанты, восемь взводных и мой заместитель. В этой связи нужны: обмундирование, оружие, помещение для казармы, спортзал или площадка где проводить занятия, ну и приказы о назначении и званиях. Шорину младшего лейтенанта, взводным — сержантов. Командирам отделений можно пока побегать рядовыми.
— Правильно! — согласился Мухин.
— И ещё… — замялся Костин — … Шорин мне не сказал, кто выполнял функции посыльных при боестолкновении в Усть-Каменогорске. Перевёл стрелки на вас, товарищ полковник, потому что вы с него слово взяли.
— Было дело, — кивнул Севастьянов. — Кроме него ещё трое,
