Змеиному царю нельзя было отказать в проницательности. Он прекрасно понимал, что подобное его требование приведёт всех в ярость, — чего он и добивался.
Гнев — плохой советчик; слишком часто приходится потом сожалеть о каких-то поступках, совершённых сгоряча.
Он миновал одну западню, другую, третью… Ещё на бегу начал творить заклятье Перемещения, торопясь как можно скорее раствориться в мощи Глубинного Вихря, — и тут Губитель, поняв, что дело плохо, взялся за дело всерьёз.
Лестница перед Хиссом встала дыбом, точно норовистая ездовая ящерица. Ступени брызнули в разные стороны; расшвыривая каменные плиты могучими плечами взрывов, вверх рванулся упругий пламенный цветок. Хисса отбросило назад, прямо под ноги набегавшим Губителю и Аратарну. Очень скоро схваченный и скрученный змеиный царь мог только шипеть и плеваться.
— Ну, теперь-то я тобой займусь! — рявкнул Губитель.
— Ах-с-с, это вс-с-с-сё равно не поможет-с-с могучему воителю, да-с-с! — дерзко прошипел Хисс. — Я вс-с-сё равно ничего не с-с-скажу, да-с-с!
— Ну, это мы ещё посмотрим, — мрачно проговорил Губитель. — Ты, видно, ещё не понял, кто я такой, парень. Перво-наперво я посажу тебе на голову одно милое создание. Оно начнёт с кожи, потом сожрёт кости черепа и лишь после примется за то, что у тебя внутри. Как тебе подобное развлечение?
Хисс позеленел ещё больше, но продолжал молчать.
— Да по-простому его, калёным железом! — не выдержал Аратарн.
— Нет, постойте! — вновь вмешалась подоспевшая Ярина. — Вы здесь для того, чтобы спасти землю от напасти, или для того, чтобы губить свою душу злодействами?!
— Если нет иного пути, для того чтобы спасти землю от напасти, придётся совершать злодейства, — процедил сквозь зубы Губитель. — Ты можешь предложить что-то иное?
— Да. — Ярина холодно улыбнулась. В её глазах стыл лёд месяца белотропа. — Дайте его мне. Я знаю, как поступать с теми, кто мнит себя… гм… слишком уж привлекательным.
— Что ты хочешь делать? — Двалин смотрел на Ярину круглыми глазами. — Что ты собираешься делать?! — Он так сжал секиру, что жалобно заскрежетало железо латных рукавиц.
— Да ничего особенного, — с прежним холодным выражением глаз усмехнулась Ярина. — С ним ничего не случится… да и со мной, кстати, тоже.
— Нет! — Двалин бросился вперёд, встав на пути девушки. — Только когда погаснет мой горн! Ярина вновь улыбнулась, однако теперь в самых уголках глаз пряталось немного женской гордости и приязни.
— Милый мой гном… Мы взвалили на себя этот груз — так донесём же до конца. Я тебя понимаю… наверное, даже лучше, чем ты сам. Нет, того, чего ты страшишься, не будет. Совершенно необязательно прибегать к подобным средствам… Эй, Хисс! Идём. Ты чего-то там такого хотел? Ну так пошли.
Никто не дерзнул посмотреть в глаза Двалину, когда за ухмыляющимся Хиссом и Яриной захлопнулась высокая дверь, однако все услыхали шёпот гнома, и от прозвучавшей в нём ненависти нельзя было не содрогнуться:
— Я убью его, как только он выйдет!
— Ах-с-с, ах-с-с, нет, нет, хватит, хватит!..
— Ну что же ты, твоё змеиное величество?.. А вот так не хочешь? И так? И вот так?..
— Ах-с-с! О, пощади!
— Ты, глупыш, и вправду думал, будто я собираюсь тебе отдаться?.. Нет уж, вызвался — терпи. Моим клиентам в Галене такое очень даже нравилось…
— Ах-с-с, я вс-с-сё рас-с-с-скажу, вс-с-сё, вс-с-сё!
— Тогда говори. Я слушаю. Да смотри не медли!
— Ах-с-с, с-с-старый Хис-с-с может выс-с-следить того самого колдуна, с-с-с которым попал к С-с-столпу Титанов. Я могу прочес-с-сть его с-с-след даж-же меж-жду мирами. Так ус-с-с-троили маги Брандея, пос-с-спавшие нас-с-с. Гордж-желин Равнодуш-шный уш-шёл с-с-с кем-то из здешних хоз-зяев. Я могу привес-с-сти вас-с-с к нему. Ес-с-сли, конечно, вы меня потом отпус-с-стите и наградите…
— А что же ты хочешь в награду?
— Ах-с-с! — Хисс немедленно раздулся от важности. — Я хочу ту, что зовут Лидаэль…
— Ах ты! Того, что сделала я, тебе мало?!
— О, нет, нет, не начинай с-с-снова! Нет!
— Если ты ещё раз заикнёшься о Лидаэли, я своими руками вырву всё твоё причинное хозяйство!..
— А-ах-с-с! Нет!!! Я… я с-с-согласен, с-с-согласен… Я проведу вас-с-с куда скажете…
— Ну, то-то. И помни, Хисс, — ты колдун не из последних, но что я могу сделать с тобой, ты уже понял. И если замыслишь предательство, клянусь Небом, тебе не поздоровится.
— Я понял, понял!.. Гос-с-с-спожа.
— Вот именно, Госпожа. Так меня впредь и называй.
Из странного чёрного замка по опустевшему двору, где ещё курился парок над тёмными кровяными лужами, через остатки ворот — дальше, дальше, дальше. Фантасмагорический поход через миры. По тающему тонкому следу, оставленному в Великом Эфире магом и чародеем по имени Горджелин Равнодушный, следом, который взял Хисс, — взял, словно хорошая гончая.
На прощание они ударили. Вместе. Со всей отпущенной им силой, обратив замок в один громадный костёр. И стояли, молча глядя на всепожирающий огонь до тех пор, пока не рухнули перекрытия и стены с башнями не провалились в подвалы и подземелья…
Змеиный царь привёл остальных на крутой чёрный откос. Внизу ярилось чёрное море — совсем, совершенно чёрное, даже пена на гребнях волн оказалась чернее сажи — и прошипел:
— 3-с-сдес-с-сь. Ворота зс-с-сдесь. Нужно открыть. А там пос-с-смотрим!
Никто, кроме него, не видел над обрывом никаких ворот. Спрятано всё было очень хорошо. Любой маг, даже очень сильный, наверняка удовлетворился бы чёрным замком и колдуном-куклой. Только сверхсила Лидаэли и Аратарна позволила увидеть Глубинный Вихрь и понять, что же он означает…
— А как это открыть? — недоумевал Двалин, осторожно заглядывая за край обрыва. — Р-родгар! Неужто прямо туда и сигать?
— Ах-с-с, нет-с-с, — прошипел Хисс. — Нужно открыть створки!
С незримым замком пришлось повозиться. И лишь тройной удар — Губитель объединил силы с Лидаэлью и Аратарном — сорвал врата с петель. Прямо в воздухе распахнулась белая пасть дороги; Губитель шагнул первым, за ним последовали остальные.
Мир изменился. Не стало мрачных тёмных круч, бесноватых волн, зловещих замков; вокруг разлилось многоцветье Межреальности, мира не воспринимаемых нами существ, для которых, наверное, Межреальностью являются населённые людьми, богами и демонами пласты Великой Сферы.
Дорога по радужному мосту оказалась не из длинных. Впереди замаячило нечто серое, глухое, безрадостное — выход.
Однако стоило шестерым путникам ступить на порог, как серое пятно тотчас преобразилось — роскошный парк, разбитый в уютной горной долине, настолько уютной, что она казалась игрушечной. Игрушечные горы, на две трети покрытые зелёными плащами лесов, где в редких разрывах проглядывала красноватая земля, игрушечные ледники на вершинах (не обошлось без магии — не бывает вечных льдов так близко к живым деревьям!), игрушечные водопады и речушки, игрушечный замок в самом сердце огромного парка, игрушечный дракон-страж… Э, стоп, дракон-то как раз и оказался отнюдь не игрушечным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
