Повелители и повелительницы сражались. Вспарывали пространство свистящие серебристые бичи, рассыпавшиеся мириадами огненных искр; натужно и басовито гудя, воздух сжимался синеватыми ледовыми глыбами, внутрь которых хозяева пытались заточить пришельцев…
Как-то так получилось, что против Хисса и Двалина оказались дворцовые слуги, возглавляемые Оркусом; повелители и повелительницы схватились с Яриной, Лидаэлью и Аратарном; Горджелину же выпал Губитель.
Маг окинул холодным взором призрачную фигуру с мечом в руках — мечом, чей клинок казался вытянувшимся облачком тумана. Да, страшный противник. Снежный Маг догадывался, кто перед ним… Однако отступать было и поздно, и некуда.
Строгое течение магических рек Великого Эфира оказалось нарушено. Горджелин не пытался мериться с врагом чистой силой — здесь он бы наверняка проиграл. Попробуем что-то похитрее… Заклятье Перемещения, например…
Он ещё готовил заклинание, отвлекая внимание противника фантомами, когда во дворе что-то внезапно изменилось. Кругом ревел и ярился огонь (иного оружия Лидаэль с Аратарном, похоже, не признавали), воздух пропитался жаром — а тут щеки Равнодушного Мага неожиданно коснулось ледяное дуновение. Что-то незримое, бесформенное, неощущаемое проследовало мимо Снежного Мага, направляясь навстречу Губителю. Горджелин оглянулся — из пока ещё не затронутого хаосом боя дальнего угла двора, закусив костяшки пальцев, на Губителя пристально смотрела Царица Теней.
Хозяева замка пустили в ход нечто новое.
Губитель остановился. Только его глаза видели сейчас нечто, скрытое ото всех остальных. Именно против него было направлено это оружие повелителей, против него одного, и, похоже, он узнавал это оружие. Воин внезапно приостановился, его меч поднялся в оборонительную позицию; однако ему противостояла пустота.
А затем нежный женский голос произнёс:
— Так ты думал, будто справился со мной, Губитель? Похоронил меня — и решил, что всё? Что Возрождающий тебе уже не страшен?
И раздался журчащий мелодичный смех.
Горджелину оставалось набросить последние стежки заклинаний. Ещё миг, и он…
Но Губитель оказался не так прост. Вроде бы он совсем забыл о противостоящем ему маге, однако это было далеко не так. Сработанный из туманов меч рванулся в стремительном выпаде; у самого горла Равнодушного воздух вспыхнул огнём и застонал — с такой силой вспарывало его лезвие. Даже его, воздуха, составляющие не успевали расступиться перед ним…
Всё, что успел Горджелин, — это перебросить Движитель подготовленного заклятья на себя самого, и так врезался спиной в кирпичную стену, что перед глазами всё поплыло и рассудок затуманился от боли. Попытался подняться — не смог: отказались повиноваться даже руки. У Губителя вновь был только один соперник.
И вот тут-то всё и началось.
А из дальнего угла двора неслышной тенью к поверженному Горджелину метнулся Хисс.
Тяжело дыша, Двалин захлопнул за собой дверь и поспешно задвинул засов. Хорошенькое местечко, вразуми меня Родгар! Ну тварюшки! Куда там до них всей Орде… Схватка во дворе разлучила гнома и его спутников.
Нестерпимая жара и катящиеся волны пламени — нет, это не для него. Отбиваться заклятьями, подобно остальным, он при всём желании не мог, так что приходилось выбирать — либо сгореть, либо… либо попытаться сразиться с врагом в ином месте. В таком, где и его, Двалина, секира будет кое-что значить. Несколько мгновений назад гном прикончил какого-то полу гоблина, полу тролля; сунулся в дверь — железную, с тяжёлым внешним засовом — и угодил в зверинец. Внизу, в посыпанных песком ямах, ярились такие создания, что твари Орды показались бы рядом с ними образцами кротости и миролюбия. Правда, в каждой из ям сидело только по одному чудовищу, но вот вылезти наверх они очень даже могли, что и заставило гнома поспешно захлопнуть дверь с другой стороны. Драться с подобными существами не входило в его планы.
На дворе грохотало и тряслось так, что пол ходил ходуном. Двалин осторожно пробирался по коридору; судя по обилию соблазнительных запахов, гном приближался к кухне. Однако возле самой двери он внезапно замер как вкопанный. Там говорили двое — мужчина и женщина.
— …Проклятье, похоже, им не удержаться, несмотря на помощь Возрождающей, — сквозь зубы произнёс мужчина. — О, эта наша участь, приходится говорить словами! Понимаешь меня, сестра?!
— Ещё бы не понимать, брат, — отозвался низкий грудной женский голос. — Боюсь, что ты прав. Им не выстоять. Даже если Возрождающая одолеет Губителя… Хотя им не одолеть друг друга, ты же знаешь, — вздохнула невидимая собеседница. — А вот Лидаэль и Аратарн, сын Губителя…
— Да, Чёрный не поскупился. Знать бы, зачем он это сделал?
— Неважно. Теперь уже неважно. Надо… надо заканчивать.
— Заканчивать?
— Да. С Ордой получилось не слишком удачно…
— Почему же? Надо просто всё поправить. А для начала прекратить этот бой! Эти шестеро…
— А Горджелин?
— С ним всё в порядке, глаза у него будут смотреть не в ту сторону. Её он не узнает.
— Смотри, если он сообразит…
— Уж этого ты могла бы мне и не говорить! С остальными-то здесь справятся.
— Из них меня особенно заботит эта девчонка, Ярина… Уж больно странная.
— Послушай, может, сперва решим, что делать сейчас? Они вот-вот искрошат весь дворец!
— Что делать, что делать… Эти негодяи, Хедин и Ракот, оставили нам совсем немного, но на то, чтобы прекратить этот бой и отправить всю шестёрку куда подальше, пожалуй, хватит. Тем более что они уже изрядно порастратились… А потом…
— Погоди! Нас же подслушивают! — взревел мужской голос, и, не раздумывая больше, Двалин рванулся через порог. Секира взлетела над его плечом.
Двое. Мужчина и женщина. Молодые, красивые, сильные — наверное, даже чересчур молодые, красивые, сильные.
— А ну!.. — Но Двалин не успел нанести удара, словно с размаху налетев на невидимую стену. Женщина выбросила руку ладонью вперёд, и гнома отшвырнуло обратно к дверям — он даже не успел рассмотреть, куда попал.
Из рассечённой брови сочилась кровь. Двалин, рыча, вскочил на ноги. Похоже, и этот враг был ему не по зубам. Проклятье! Неужели он, точно бесполезная кукла, лишь отягощал собой спутников и даже распроклятый Хисс в этом бою мог сделать больше?
— Р-р-родгар!!! Ар-харгра!!! Сила Горных Корней, что пребудет вовеки. Помоги одному из тех, кто вышел из твоего лона! Помоги! Дай хотя бы достойно умереть! Ар-харгра!!!
Это было уже за последней чертой, когда бойцы не страшатся ни смерти, ни позора, ни пыток.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
