Нутром чувствовала, что он просто вытянет вперед руку, и я останусь с вытянутой ногой. Хорошо, если ненадолго, а если насовсем?
Но что-то делать было нужно. Меня удивляло спокойствие парней, они словно продолжали спать, отошли чуть в сторону и стояли, безмолвно дожидаясь, когда Вятич поговорит с дедом (или наоборот – дед с Вятичем?). Я решила вмешаться.
– А в чем, собственно, дело? Мы можем пройти дальше или нас так и будут водить кругами?
Сотник почему-то буркнул:
– Еще скажи, что тебе некогда…
– Скажу! Извините, нам действительно некогда.
– Дело не в чем, а в ком. В тебе! – Глаза деда были такого же непонятного цвета, как у Вятича при нашей первой встрече. Стало немного жутко, но Вятич почему-то не беспокоился, хотя доволен встречей явно не был.
– А что я?
Старик вздохнул:
– Скажи парням, чтоб поспали пока. Разговор есть.
– А… может, к тебе? – Сотник явно был озабочен.
– Не стоит, будут потом рассказывать. Пусть просто отдохнут, нарочно всю ночь спать не давал.
Парни не противились. Мы все вернулись к костровищу, и мои ратники устроились отдыхать. Как мне хотелось последовать их примеру, но не получилось, я явно оказывалась одним из трех действующих лиц предстоящего разговора. А жаль, спать хотелось сильно, в глаза хоть спички вставляй.
Дед, видно, оценил мои стоические попытки не клюнуть носом, он провел по моему лицу жилистой рукой, и сонливость просто улетучилась. Я даже рассмеялась: поистине, сон как рукой сняло.
– Настя, ты дольше не сможешь жить так, как жила до сих пор.
Сказать, что я ничего не поняла, было бы преувеличением, я поняла, что чего-то не могу, все остальное было пустым звуком. Оглянувшись на Вятича, увидела в его глазах что-то такое… Так… вот он, встречник…
– Что я должна делать?
Я почему-то четко поняла, что должна, только не знала, что именно. Дед кивнул:
– Против тебя поднялись все силы, приведенные с собой Чужими.
– Батый, что ли? Так мы туда и торопимся. Моя мечта его убить.
– Ты говоришь о людских силах, а я о навьих…
Стало не по себе.
– С чего вы взяли?
– Пока ты не участвовала в бою в том лесу против навьих сил Чужих, тебя еще могли не трогать. Теперь берегись…
Я пыталась сообразить. Получалось, что я, разбивая те темные сгустки нежити, копала сама себе могилу? А… Вятич, как же он это допустил?! Но тут же осадила сама себя: в одиночку ему с такой силой было бы не справиться. Мелькнула мысль, что можно бы вообще не связываться, отправились бы своей дорогой после леса, как сделали наши парни. Но эту мысль я быстренько задавила на корню, даже не додумав.
– И что теперь?
– А теперь тебе нужно либо пройти посвящение, либо вернуться в Москву.
В Москву? Я даже растерялась, а как же… нет! Как же Вятич… и та ночь… Я уже не могла представить себя без Вятича…
– Посвящайте! Во что там?
Дед рассмеялся:
– Недаром Ворон твердил, что Вятич притащил скорее ведьму, чем…
С кем он собирался сравнить ведьму, так и осталось неизвестным, потому что я возопила во весь голос, вспомнив соседку с пятого этажа:
– Я ведьма?! Да вы ведьм настоящих не видели!
– Видел, видел! Ты права, не похожа, – замахал руками старик.
Я вдруг подумала, что он слишком легко одет для зимы, тулупчик на нем нараспашку, рукава рубахи широкие, внутрь даже снег залетает. И как ему не холодно, я и то начала зябнуть. И голова без шапки легким снежком уже присыпана… Понятно, колдуны не мерзнут…
– Послушай, это очень серьезно. Пройти посвящение – значит стать такой, как Вятич. Не сразу, конечно, но постепенно. Это значит, навсегда, понимаешь, навсегда, – с нажимом произнес старик, – быть привязанной к своему делу.
Мне стало немного страшно.
– А… что за дело?
– Не всегда одинаковое, сейчас вон у тебя Батый, потом может быть что-то другое или кто-то другой.
Я беспомощно оглянулась на Вятича, тот только развел руками.
– Подумай, Настя, может, лучше вернуться в свою жизнь и не вспоминать обо всем, что здесь произошло? Я поставлю тебе защиту на некоторое время, но потом придется выбирать. И если ты решишь вернуться, никто тебя не осудит, это твое право. Если останешься, будет очень трудно, всегда трудно.
В другой момент я бы заорала что-нибудь вроде «мы не ищем легких путей!», но сейчас голос старика был слишком серьезным, чтобы ерничать. Я поняла, что решается моя Судьба, причем именно с большой буквы. И решать ее кавалерийским наскоком глупо.
– Подумай, хорошенько подумай, – еще раз посоветовал старик и поднялся, явно намереваясь уйти. Но все же он повернулся к Вятичу: – Молодец, хорошо с монгольской нежитью справились. Как ты Вугу сумел одолеть? Она ведьма вредная…
Сотник усмехнулся:
– Это ее Настя разными ругательствами интернетовскими запугала.
– Ох, Настя, ты даже не представляешь, какую силищу против себя подняла, встав против Батыя.
Он все же пошел обратно к пригорку, не оглядываясь и не прощаясь. Но остановился и посоветовал:
– Идите по тропинке, только не вправо, а слева, там чисто. В лес не заходите, в деревню тоже. Любопытных много.
Старик ушел, а мы все сидели молча. Наконец, я не выдержала:
– Вятич, что за силы, которые я вызвала? С этим можно справиться?
– У Батыя тоже не слабая защита, а вы с Анеей его попытались испугать, потом мы еще и наяву вызов бросили. Ворон предупреждал, что это опасно, я не послушал. Нужно было тебя прямо тогда, не глядя на твои вопли, отправлять обратно.
– Щас! Спешу и падаю! Подхватилась и побежала, даже в щечку поцеловать забыла!
Вятич покачал головой:
– Вот детский сад…
– Анея сказала бы: дурища. Так что там за защита у Батыя?
– Его шаманка тоже умеет навьи силы призывать, и куда лучше Вуги. А татар знаешь сколько погибло… Если она своих навьих против тебя поднимет, самим не отбиться.
– А дед может помочь?
– Дед? Ты даже не представляешь, с кем сейчас разговаривала.
– Не представляю, он не представился.
– Ну и не надо. В общем, Настя, у тебя действительно два пути. Или ты отправляешься срочно, вот прямо сегодня, домой, или…
– Ну, уж договаривай, если начал. Я должна стать ведьмой?
– Ведьмой? Сдурела?! Ты должна стать точкой приложения при столкновении этих двух сил – здешних и пришедших.
Я попыталась не потерять самообладание.
– Это как? Как мячик для пинг-понга, как боксерская груша, просто как закрытая дверь, которую штурмует спецназ?
– Все сразу тебя устроит?
И вдруг меня осенило:
– А ты?
