этому. Вы можете нас пропустить?
— Сожалею, экселенс, но это исключено. Наниматели поставили нас здесь с наказом, чтобы мимо не прошмыгнула даже мышь, — покачал головой один из наёмников, чей облик украшала седина и несколько уродливых шрамов. Он держался уверенно и неплохо владел устной речью. Только едва уловимый присвист на букве «с», присущий деревенскому люду срединных земель, намекал о его неблагородной крови.
— Вот оно что… а могу я спросить, кто ваши наниматели?
— Этого я не вправе озвучивать, — категорично заявил воин.
И переговоры как-то уж стремительно быстро зашли в тупик. Я понял, что переубеждать или упрашивать этих солдат бесполезно. Скорее всего, они даже не уполномочены принимать какие-либо решения. Ну да ладно. Зайдём с другой стороны…
— Я вас понял. Но тогда могу ли я встретиться с господином Торвеном? Он ведь всё ещё руководит котерией «Железные рубахи?» Дело в том, что мы с ним давние приятели. Возможно, нам удастся найти общий язык.
При упоминании командира, наёмники озадаченно переглянулись. Они явно не ждали от меня такой осведомлённости.
— Господина Торвена прибрала лихоманка позапрошлой весной, — сообщил совсем уж безусый боец, которому на вид нельзя было дать и семнадцати.
— Какая чёрная весть, — печально вздохнул я. — Но кто же теперь возглавляет котерию? Надеюсь, это не секрет?
— Разумеется, нет. С той поры нашим энгором стал доблестный господин Эгг, — поведал седой.
— Эгг Кожаный? — вырвалось у меня.
— Да, экселенс, именно он, — осторожно подтвердили наёмники.
Я ощутил исходящую от них доброжелательную настороженность. Ту самую, что присуща двум случайно встретившимся солдатам. Когда они ещё не успели даже узнать имён друг друга, но уже почуяли запах одних и тех же костров на своих одеждах. А я так и вовсе возликовал. Уж с кем с кем, а с Эггом-то мы точно найдём общий язык.
— Я могу просить об аудиенции у энгора вашей котерии? — тактично осведомился я.
Седовласый наёмник уже отрицательно замотал головой, но тут его тронул за плечо доселе молчавший товарищ:
— Погоди, Нейт. Я, кажись, вспомнил кой-чаво, — изрёк он, а затем пристально глянул на меня. — Кхе… эт само… экселенс, а не вы ли несколько зим тому подсобили нам с поиском жирного заказца? То было, кажись, в Клесдене. По ту пору у нас не шибко дела шли, да-да, чаво уж таить, в заднице мы были, как есть. Уж звините за мои словеса.
— Вы правы, именно тогда я и познакомился с господином Торвеном, пусть сияет его имя в веках.
— Вон оно как! — отчего-то обрадовался солдат, а потом резко посерьёзнел. — Ну и кровавое же то было дельце… Изрядно нас тогда твари абиссалийские грызли, поминать жутко…
— Что поделать, ведь таков хлеб наёмника, — философски пожал я плечами, не желая принимать упрёк на свой счёт.
— То вы верно подметили, экселенс! Токмо не серчайте, запамятовал я, как вас величать?
— Ризант нор Адамастро, глава дома Адамастро, — изобразил я лёгкий поклон головой.
— А ведь действительно! И имя знакомое! — хитро заулыбался воин, почёсывая щетинистый подбородок.
По его притворному простодушию я понял, что это была проверка. Моё имя он прекрасно помнил, но лишний раз хотел удостовериться, что перед ним стоит именно тот человек.
— Нейт, надобно всё-таки доложить господину Эггу, — вынес вердикт боец.
Седовласый, недолго поразмыслив, отправил самого молодого парня в лагерь котерии. А уже менее чем через пять минут, безусый юнец вернулся с лёгкой паникой во взгляде. Будто получил знатный нагоняй.
— Экселенс, господин Эгг Кожаный велел передать, что приглашает вас разделить с ним трапезу! Экселенс… — без запинки выпалил он.
— С удовольствием воспользуюсь этим предложением, — улыбнулся я одними уголками губ.
Наёмники понятливо усмехнулись, глядя на молодого сослуживца, и расступились, словно бы приглашая идти первым. Я ударил пятками скакуна, и тот, недовольно фыркнув, понёс меня вперёд. Вскоре мы с пятёркой солдат подъехали к двухметровому брустверу. Мой ленивый конь заартачился на подъёме, и пришлось опять подстегнуть его.
— Здесь придётся спешиться, экселенс, дальше только пешком, — объявил седовласый наёмник, когда мы поднялись до массивных деревянных колод с крест-накрест прибитыми кольями, кои выполняли функцию заграждений против пехоты и кавалерии.
Не став возражать, я спрыгнул на землю. Конечно же, у Железных рубах должен быть обходной путь для всадников. Ведь как-то же свою кавалерию они планировали выпускать на поле боя. Да и пятёрка моих сопровождающих явно не на пегасах перелетела через линию обороны. Уж я бы заметил. Просто мне, как возможному соглядатаю, не желали его показывать. Ну а у меня не оставалось другого выбора, кроме как принять правила игры.
— А ну, посторонись, сукины дети! — заорал седой наёмник на ряды подготовившейся к схватке пехоты. — Дорогу! Дорогу дай, а то живо познакомлю ваши задницы с моим сапогом!
Солдаты послушно расступились, а сопровождающий поспешил неуклюже оправдаться, обращаясь ко мне:
— Вы уж извините, экселенс, но с ними иначе нельзя. В строгости надо держать, и то хуже детей малых, видят боги.
Небрежным жестом показав, что меня подобным не смутить, я продолжил путь. Краем глаза отмечая, как основательно котерия здесь окопалась. Да-а-а, разрази их Многоокий, если брать эти укрепления штурмом, то придётся изрядно попотеть. Но я всё же надеюсь, что с Эггом мы найдём общий язык.
Когда наёмники миновали практически весь лагерь, да остановились возле добротного шатра, я благодарно кивнул им и смело отбросил полог. Внутри меня встретил полумрак, сияние масляных светильников и стол, ломящийся от незамысловатых, но весьма аппетитных на вид яств. А над ним, упираясь в край столешницы, нависал…
— Боги и их первые апостолы! Ризант нор Адамастро! Я не поверил собственным ушам, когда услышал от своих ребят о тебе! Но, пожри их всех Драгор, это и правда ты!
— Ох, не поминай Драгора к ночи, господин энгор, — нарочито серьёзно покачал я головой. — Но вообще, я тоже рад тебя видеть!
Отбросив условности, мы с Эггом по-приятельски обнялись, сияя широкими улыбками.
— Садись же скорее, мой старый друг! — поторопил хозяин шатра, хлопая меня по плечу. — Я велел достать самое лучшее, что только есть в лагере! Конечно, это не те изысканные блюда, к которым ты, вероятно, привык, но…
— Брось, старина! В походе я питаюсь той же солониной и лепешками, что и любой
