твой зарок просто покажет, что ты сам в это искренне веришь. И в случае вашего поражения он прервёт твою жизнь.
— Нет, Эгг, слепая вера тут ни при чём. Я озвучил сухой факт. И очень прошу, чтобы ты понял всю серьёзность грозящего конфликта. Мне не хочется до этого доводить, но всё решится сегодня. Прошу, сбереги свою жизнь и жизни твоих солдат. Не надо погибать здесь, среди этих невыразительных скал. Переходи на мою сторону.
— Твой дар красноречия ввергает меня в замешательство, Риз, — смущённо кашлянул в кулак собеседник. — Однако я сам заложник своего положения. Даже если мне и хочется поступить так, как ты предлагаешь, многие офицеры в котерии этого не поддержат. Они устроят бунт и, скорее всего, скинут меня с должности энгора. Поэтому, извини, дружище.
Сожаление было таким горьким в моей душе, что мне едва удавалось не морщиться. Я прекрасно понимал, как выглядит ситуация со стороны наёмников. И всеми силами пытался избежать кровопролития. Но аргументов переубедить упрямого предводителя солдат удачи не находил. Кроме одного…
— Я не должен тебе этого говорить, Эгг, поэтому, пожалуйста, отнесись к моим словам со всей серьёзностью. У вас нет шансов устоять, потому что с нашим отрядом идёт сотня Безликих…
— Безликие Демоны⁈ — присвистнул хозяин шатра. — Вот так новости… Признаюсь, всегда хотел увидеть их в деле.
— Эгг, я же просил…
— Ох, прости, Риз, это была не издёвка. Я действительно столько всего слышал об этих колдунах, что взаправду не терпится узнать, насколько слухи преувеличили их мастерство.
— Ни насколько, дружище. Они действительно лучшие милитарии на всём континенте. И я говорю так не потому, что хочу тебя переубедить. Это чистейшая правда.
— Знаешь, я понимаю, Ризант, на что ты пошёл, чтобы достичь соглашения. Поэтому не могу остаться в долгу. Я тоже кое-что открою тебе.
Эгг чуть опустил лицо и подался вперёд, всем видом показывая, что собирается сообщить какой-то секрет.
— Прошу, друг, сохрани это между нами, — почти прошептал он. — Нашу котерию тоже поддерживают озарённые. Алавийцы. И много. Я не думаю, что у Безликих Демонов хватит сил…
— Безликие уже похоронили тысячи таких алавийцев под стенами Арнфальда и в Клесдене! — резко возразил я. — Ты же не мог об этом не слышать!
— Действительно, о тех событиях много судачили в кабаках, — тактично покивал наёмник.
— Так каков же будет твой ответ, Эгг? — похолодел мой тон.
— Извини, Ризант, но я уже озвучил его. Мы никуда не уйдём и никого не пропустим. Железные рубахи останутся верны договору. Как и всегда.
— Я понял, друг, — вырвался из моей груди печальный вздох. — Прощай. И не держи зла. Видят боги, я сделал всё, что мог.
Лысый наёмник беспомощно пожал плечами и в прощальном жесте вскинул кружку с недопитым вином. С её донышка сорвалась рубиновая капля и упала ему на штаны, однако Эгг даже не заметил этого. Скоро всё здесь окрасится в этот цвет…
Не помня себя, я вернулся в наш лагерь. Меня тотчас же обступили офицеры, допытываясь, как прошли переговоры. Заставив себя встряхнуться, я обвёл собравшихся серьёзным взглядом, и скомандовал:
— К бою, экселенсы! Нам противостоит опасный и опытный враг!
* * *
Безликих пришлось разделить на две равные группы. Одна занимала места для ведения снайперского огня из карабинов, ориентируясь на ликвидацию милитариев противника. А вторая должна была идти в атаку вместе с конницей, дабы защитить от чужих заклинаний и разнести линию обороны котерии. План прост, бесхитростен, но большего и не требовалось.
Нацепив стальную маску, я сам встал в авангарде конной лавины. Это было неправильно, но остаться безучастным я не мог. С одной стороны, мне будет тяжело убивать парней Эгга. А с другой — я не мог позволить им навредить моим братьям. Именно поэтому я не имел иного выхода, кроме как броситься на копья наёмников вместе со своими людьми.
Порой, всем нам приходится совершать нелёгкий выбор…
Я пришпорил коня, и тысячи подков за моей спиной ударили по каменистой почве. Мы начали спускаться с пригорка, чтобы выйти на выгодную позицию, а оттуда галопом помчаться к вырытым укреплениям. Там солдатам предстояло спешиться и идти в атаку, а милитариям поддержать их огнём издалека и прикрыть от плетений альвэ.
Когда мы выехали на финальный рубеж, я вскинул руку, призывая всадников остановиться, и прислушался. Со стороны лагеря наёмников звучали ритмичные удары. Это тысячи человек, слившись в едином порыве, били в свои щиты. Словно огромное сердце. Живое. Сильное. Непокорное. А вскоре и мужественные голоса вторили этому ритму. Солдаты удачи пели свою последнюю песню…
Крепче, братец, сжимай свой щит,
Враг нас не любит щадить.
Добрая сталь так ярко блестит,
Лишь она будет верно служить!
Шаг да шаг, и земля дрожит,
Тот, кто мечом нас встречал,
Прахом на нашей дороге лежит,
И голос его замолчал.
Клюёт вороньё со спины, да и с плеч,
Им смерть наша — сладостный пир!
Покуда рука крепко держит меч,
Не отпустит нас командир.
Поднимем за павших полные кубки,
Не близок смертный наш час.
Пускай ты погиб в безжалостной рубке,
Но дух твой стоит среди нас!
Эхо тысяч голосов металось меж пиков Горного Предела, обретая ещё бо́льшую мощь. Казалось, что сами скалы подпевают наёмникам. Когда отзвучал последний куплет, я приподнялся в стременах и захлопал в ладони. Замершие за моей спиной воины, ожидавшие сигнала к началу битвы, поддержали меня ровно тем же. Мы долго аплодировали песне Железных рубах, отдавая дань их смелости и доблести. Я не сомневался, что в ощетинившемся копьями строю, замершем напротив нас, стояло много славных ребят. Тех, с кем мы с удовольствием бы обнялись и выпили вина. Однако слепая судьба распорядилась так, что вместо этого нам предстоит убивать друг друга. Грустно. Но с этим ничего не поделать. Таковы реалии войны, такова проза солдатской жизни. Правители ссорятся и мирятся, а пролитая кровь навсегда остаётся на наших руках.
Пора…
С моих пальцев сорвалось сигнальное плетение, которое громогласно разорвалось под белыми брюшками седых облаков. Конь подо мной помчал галопом, и ветер тугой волной толкнул в грудь. Где-то вдалеке раздались едва слышимые сквозь свист воздуха раскатистые хлопки. Это заработали снайперы. Стало быть, они уже успели с помощью прицельных приспособлений найти смуглых алавийцев в строю наёмников. И я так полагаю, что противник уже понёс
