чуть нагнулся к сыну:
— Я хочу увидеть, что будет с пройдохами, которые попытаются подделать митрил и подсунуть его Кхазад. Это будет красочное зрелище!
Не заслуживший имя юноша догадывался — ничего хорошего точно ждать не придётся, страх отразился на лице, и отец скривился, мол, трус.
— Ройте, ройте скорее, копайте!
В руки лопаты и ройте, ройте!
Камни блестящие — все настоящие
Цену дадут нам вдвойне.
И всё это мне, мне, мне!
Некоторые гости недовольно заёрзали.
— Видишь, — Эол снова хмыкнул, — сейчас те, кто хотят копать истинное серебро, полезут в драку. На чьей стороне присоединимся?
— Ох, какой случай! Как же я рад! — голосил и пил одновременно торговец. — Митрила куча! И там наверху буду я!
Не зная, что делать, Майрил опустил голову.
— Я знал, что ты испугаешься, служка, — с презрением произнёс отец, — но хотел убедиться. У тебя сегодня будет много работы. Исключительно увлекательной работы слуги.
Юный эльф согласно закивал — лучше убираться в кузнице, чем оказаться сейчас в самом пекле — некоторые наугрим уже полезли за пазухи. За оружием?
— У скольких врагов припадок случится,
Когда моим блеском дворец озарится!
Послушней котят станут эльфьи девицы,
Король даст мне титул не лорда, но принца!
Всё мне, мне, мне! Так и будет!
Всё мне, мне, мне. Нужно рыть!
И по праву славу даст мне открытие,
Король от события пребудет доволен вполне.
Достанется всё лишь мне.
Ждёт нас успех! Ведь не врут приметы!
Коль не хворал бы,
То тоже копал бы
Я с вами почти наравне!
— А ну, пасть захлопнул, гад!
***
— Потом была большая потасовка, — Маэглин старался говорить спокойно, хотя в душе ощущалось полнейшее смятение. — И мы ушли.
— Что ж, — Келебрех хищно улыбнулся, — начинаем копать. Перероем это гнездо, и найдём всё, что нужно! Для нашего дела.
Он подмигнул Ломиону, кивнул Глорфинделу.
«Гнездо», — подумал лорд Дома Крота, невольно вспоминая, как ещё называют гондолиндрим долину, в которой поселились. Бутон, котлован, даже ловушка! И в таком различии именований тоже пока не прослеживалось закономерности, как и с Пробудившимися и Пробуждёнными.
Примечание к части Песни: «Есть только миг» из к/ф «Земля Санникова»,
«Ройте, копайте» из м/ф «Покахонтас»
Одиночество — это удобно, но...
Вопреки обычаю не пустив коня в галоп, Глорфиндел поехал вокруг города — неспешная скачка помогала обдумать разговор с королём. Сначала Владыка Турукано собрал небольшой совет лордов, где выслушал, в основном, ничего не значащие новости, спросил Орлов о безопасности границ и Белерианда в целом, после чего распрощался почти со всеми, оставив в зале только двоих подданных.
«Лаурэфиндэ, Эктелион, — король замер за столом, словно превратился в статую, — у меня нет причин сомневаться в ваших словах относительно покоя Ондолиндэ, я знаю — вы действительно тщательно проверяете каждую мелочь, прежде, чем донести мне. Я уверен — мы в безопасности. Также мир царит везде, кроме самого крайнего севера, но в любом случае, до нас не долетают отголоски войны, от которой мы спрятались и продолжаем прятаться. Скажите честно, друзья мои, вы уверены, что мы укрываемся здесь не зря?»
Вопрос и удивил, и не удивил одновременно. Глорфиндел для себя решил, что Турукано до сих пор пытается оправдаться за побег сестры. Только зачем? Правителям всегда и везде позволялось больше, нежели кому-либо, и в Песне Камня Тема Власти звучит точно так же, как и в других частях Арды. На это можно злиться или обижаться, однако ситуация вряд ли изменится.
Решив, что переобщался с Умником и начал не просто говорить, но и думать, как подражающий Валар летописец, золотоволосый Орёл всё же поскакал быстрее.
Город жил обычной жизнью — кто-то пел и танцевал, другие сидели в садах и читали или писали, третьи шли по делам или спорили о чём-то. Дети с громкими криками и смехом носились по улицам, забегая порой в чужие дома, чтобы спрятаться. Светловолосые мальчик и девочка шумно поругались, началась драка, и Глорфиндел усмехнулся воспоминаниям.
Город жил обычной жизнью, и что же в этом плохого? Неужели покой и счастье столь многих не стоит такой незначительной жертвы, как необходимость скрывать местонахождение Ондолиндэ? Разве можно думать, что бдительная защита границ напрасна? Мысли отвлекли от дороги, и Глорфиндел вернулся к реальности, лишь увидев приближающиеся ворота своего дворца. Рядом с высоченной ажурно-цветочной изгородью сидела Фумеллотэ, держа в руках похожую на бутон лиру. Орёл внезапно осознал, что милая наивная дева уже стала неотъемлемой частью его жизни, постоянно появляясь рядом, и то, что она снова здесь, не просто привычно, но и приятно. Если бы Фумеллотэ здесь не оказалось, это было бы грустно, нарушило бы устоявшийся порядок жизни Ондолиндэ, который Глорфиндел столь рьяно охранял. Очень не хотелось признавать, что с Фумеллотэ встречаться не просто приходится, потому что она на этом настаивает, но и хочется. Какая же она милая! Лаурэфиндэ вспомнил, чем отталкивали его валинорские девы — в их глазах либо ослепительно сияла блаженная пустота, либо трепетал глубоко спрятанный страх сделать что-то не так и не суметь это скрыть. Подсознательно возникало ощущение если не опасности, то ненадёжности, а это чувство гондолинский страж ненавидел больше всего. Если уж впускать кого-то в свою жизнь, то лишь тех, кто не вызывает ощущения ходьбы по болоту, где, может быть, и не погибнешь, но точно измажешься.
Фумеллотэ не такая — она родилась в Средиземье, и в её глазах глубина совсем иная.
Сейчас милая дева была снова рядом, и ощущение правильности защищённого покоя дополнилось последней недостающей деталью.
— Прежде, чем ты скажешь, что уезжаешь, лорд Лаурэфиндэ, — зазвенел нежный голос, улыбка, на которую невозможно было не ответить, просияла по-детски загадочно, — послушай мою песню.
— Она должна будет
