Вячеслав Онищенко.
Что со мной случилось?
По тропе, ведущей к подножию Эвереста, я прошел с караваном носильщиков 15 дней. Это был тяжелый путь — каждый день движение с 6 до 17–18 часов. Да и к тому же не по ровной тропе, а по перевалам, хотя и не очень высоким (до 3–4 км), но достаточно крутым. Я сам нес свой рюкзак (15–20 кг.) и к концу пути, при подходе к базовому лагерю, чувствовал усталость — ведь мы шли без единого дня отдыха. К тому же и погода нас отнюдь не баловала: только в первые дни тепло и солнечно, а затем — дождь, сильный ветер, холод и даже снег в последние дни похода.
В середине дня 21 марта мы достигли базового лагеря. Конечно, если бы это была обычная экспедиция, то нужно было бы отдохнуть от похода. Но интересы команды требовали работы, тем более что наша группа собралась в полном составе.
Сейчас мне хочется коротко рассказать о каждом дне после прихода в базовый лагерь, чтобы было ясно, какая работа была проделана в этот период времени.
22.03.82 — расчистка от камней места для палаток, установка палаток, сортировка грузов.
23.03.82 — утром: дальнейшее благоустройство лагеря; вечером: подготовка к выходу.
24.03.82 — выход наверх с прохождением ледопада Кхумбу до высоты 6100 с грузом 12 кг. и возвращение в лагерь.
25.03.82 — отдых.
26.03.82 — подготовка к выходу.
27.03.82 — выход на 6100 с рюкзаками 15 кг. и кочевка.
28.03.82 — переход на 6500, спуск на 6100 и снова подъем на 6500 с грузом 15 кг. и ночевка.
29.03.82 — подъем до высоты 7100 м. с рюкзаками 15 кг. для обработки маршрута было повешено 6,5 веревки. Ночевка на 6500.
30.03.82 — спуск в базовый лагерь.
31.03.82, 1 и 2.04.82 — отдых.
3.04.83 — подготовка к выходу.
4.04.82 — подъем на 6500 и ночевка. Вес рюкзаков; 22 кг.
5.04.82 — подъем на 7350 м. с грузом 20 кг.;
Уже на подъеме чувствовалось, как трудно нам дается этот переход — тяжелое, поверхностное дыхание, частый пульс.
Конечно, времени было еще маловато для хорошей акклиматизации (2 недели), сейчас наш организм отчаянно боролся с недостаточностью кислорода, стремясь адаптироваться к высоте более 7000 м.
Впереди двигался Леша Москальцов, за ним Юра
Голодов, далее мы с Валерой Хомутовым. Подъем мы совершали вместе с группой Валентина Иванова. Ребята несли свой груз до лагеря II и сегодня же спускались в лагерь I. И где-то в середине маршрута вдруг слышу — разговор передается по цепочке. В. Иванов спрашивает:
— А взяли вы два спальных мешка? Ведь во втором лагере всего два мешка…
Я, как руководитель группы, этого не знал — мне никто ничего не сказал в лагере I. Конечно, без двух мешков плохо, но не идти же за мешками вниз, когда пройдено уже полпути!
Наконец-то добрались до 2-х палаток, прилепившихся к скалам. Эти палатки поставлены на маленьких и неровных площадках.
Как ни странно, но до сих пор не было даже таких площадок.
Одна палатка полностью забита грузами. Здесь кислородные баллоны, веревки, крючья, продукты и другое снаряжение. Решаем спать в одной палатке. Так как Алексей и Валера сильно кашляли, то мы отдали им мешки и положили по краям палатки, а мы с Юрой легли в середину палатки, накрывшись пуховками. На ноги надели меховые чуни.
Ночь прошла не очень хорошо — было тесно и достаточно прохладно. К тому же у меня ночью с левой ноги сползла обувь. К утру я обнаружил, что пальцы левой стопы немного потеряли чувствительность. Пришлось спиртом растирать окоченевшие пальцы.
6 апреля пошел снег, палатку трепал сильный ветер, и мы не смогли выйти наверх, чтобы отнести свой груз к лагерю III. Забегая вперед, скажу, что это было, очевидно, нашей ошибкой. Нужно было попытаться пройти насколько это возможно.
Так как четверым было тесно ночевать в одной палатке, мы решили расчистить от груза вторую палатку, тем более что все равно нужно было произвести ревизию всего груза, который находится в лагере II. Этим мы и занимались.
В этот день я почувствовал слабость, апатию, сонливость — все время хотелось спать.
На следующий день, 7 апреля, наверх с грузом вышли Леша и Юра. Правда, прошли они веревок 7–8 и, оставив свой груз, вернулись в лагерь.
Валера тоже попытался пройти наверх, но ему удалось выйти только на 2 веревки и он также спустился.
Меня же сковала слабость, не позволявшая двигаться. Стало ясно, что я заболел. Когда пришел Валера, мы обсудили с ним мое состояние, и он приступил к лечению — подключил кислород с режимом 1–1,5 литра в минуту. Когда же подошел Юра, то я попросил его сделать инъекцию сердечных средств — он у нас в группе был за второго врача.
Валера сообщил по рации в лагерь, что я заболел и мы собираемся утром спускаться.
Утром 8 апреля я все так же чувствовал большую слабость, апатию. Но сознание подсказывало, что нужно двигаться вниз. Ведь спуск — лучшее лекарство. Да и ребята все отлично понимали. Спуск происходил следующим образом: Леша закреплял веревку и страховал меня, а Юра или Валера были рядом со мной и помогали, поддерживали меня. На сложных скальных местах ребята просто туго выдавали мне веревку, а я медленно спускался по скалам.
Когда мы прошли скальный участок маршрута, спустились на ледовый склон, нас встретили Володя Балыбердин, Эдик Мысловский, Володя Шопин и Коля Черный. В их глазах я прочитал беспокойство и в то же время некоторую успокоенность: я все же шел сам, меня не надо было нести. Ведь в случае транспортировочных работ эта группа вместо подъема наверх должна была спускаться вниз, порядком измотавшись. И кто знает, сколько времени нужно еще, чтобы восстановиться. Да и наши ребята на пределе.
Я прекрасно понимал все это и изо всех сил старался держаться на ногах, хотя они были как ватные. Мне все время хотелось сесть и не двигаться. Володя Шопин и Володя Балыбердин предложили по очереди нести меня, даже сделали несколько шагов, но это было очень тяжело на такой высоте. И я сказал, что буду идти, медленно, но сам.
К вечеру мы все же спустились к лагерю I. Я с большим удовольствием залез в шатровую палатку и лег в спальный мешок. Теперь нужно спать и набираться сил для следующего перехода — от 6500 до 5300. Ребята напоили горячим чаем, накормили. Юра сделал мне очередной укол и опять подключил кислород. Я уснул.
На следующий день, 9 апреля, мы попрощались с ребятами из группы Э. Мысловского и пошли вниз — сначала по снежному плато, затем по ледовым сбросам ледника Кхумбу. Мое состояние несколько улучшилось, но ноги были все такие же ватные, и я долго сидел на снегу, восстанавливая силы. Юра все время был рядом со мной и уговаривал не засиживаться и двигаться дальше. Мне не хотелось идти, но я знал, что это необходимо.
