Во взгляде эльфийки – любопытство и капелька тревоги:
– Почему – туда?
Я дернула плечом, без особых эмоций пояснила:
– Красиво там.
…Это правда, здесь действительно красиво. В Вельмаре уже облетают листья, королевский парк одет в багровый саван. Здесь деревья только-только начинают золотиться. Там – колючий ветер и блеклое, выцветшее небо, здесь – ласковое солнце и небо такое чистое и высокое, какого не бывает в городе даже в самые ясные дни.
Здесь спокойно. В королевском парке, даже в самом его центре, у Фиалковой беседки, слышен шум города: крики разносчиков, цокот копыт и ржание лошадей, перекличка городской стражи, бой часов. Здесь – тишина и умиротворение, даже птицы, которые в столице гомонят оглашенно, поют деликатно и негромко, словно уважая покой древнего форта.
Начало припекать – я уже почти отвыкла от этого ощущения в осеннем Вельмаре. Пальто было серым от пыли – перепачкалась, пока залезала в башню. Давно надо было раздеться. Я сбросила пальто вниз, задумчиво проследила, как оно планирует, покачивая черными крыльями, и медленно двинулась по стене.
Всего полтора месяца назад я точно так же шла по этой стене. Внизу, по каменному полу, шел Женька. А там, у подножия холма, сидел Вереск. Я остановилась вот здесь, у края, и не хотела прыгать, потому что высоко и страшно. А потом все-таки прыгнула, потому что Вереск смотрел на меня, и выглядеть в его глазах трусихой я боялась куда больше, чем высоты.
По губам скользнула мимолетная усмешка. Надо же, о какой ерунде тогда думалось. Детский сад, штаны на лямках. Разве смелость – это способность сигануть с двух метров?
Почти не задумываясь, я оттолкнулась от камня. Неприятно кольнуло ступни – высоковато все-таки, но – ничего особенного. Даже дух не захватило. Может, потому что я уже прыгала отсюда однажды? Или просто чувство страха притупилось вместе с остальными чувствами?…
Мысли о Вереске не причиняли боли – я не думала о нем, как о мужчине, который любил меня, и которого я потеряла. Не думала о том, что между нами было, и что могло бы быть, если бы он не погиб. Просто был такой… персонаж. Красивый. Смелый. Умный. И умер. Со всеми случается.
Если бы Ним знала, что здесь произошло полтора месяца назад, она бы, наверное, не дала мне телепорт – побоялась, что я буду травить душу воспоминаниями. Но я ее не обманула: мне действительно просто нравилось в этом месте – здесь не было людей…
…если не считать трупа со стрелой в спине.
Черт.
Он лежал под западной стеной (впрочем, стена – это громко сказано, там от кладки три-четыре ряда осталось), неестественно подогнув под себя левую руку. Под лопаткой торчала короткая стрела с черно-багровым оперением. От подлеска тянулась дорожка красных капель – кровь была ярко-алая, свежая. Интересно, откуда и куда он бежал здесь, в этой глуши? Впрочем, нет. Не интересно.
Любой здравомыслящий человек, наверное, сообразил бы, что там, где только что появился труп с явными признаками насильственной смерти, одинокой безоружной девушке находиться небезопасно. Но мой здравый смысл пребывал примерно в таком же коматозном состоянии, как и чувство самосохранения: я даже не осмотрелась по сторонам.
В том, что человек мертв, я не сомневалась. Даже обессилевший раненый будет инстинктивно выбирать наиболее безопасное место для падения – этот же лежал так, что становилось ясно: он чудом не влетел головой в стену. Кроме того, мужчина был болезненно худым, позвонки проступали сквозь рубашку, и я отчетливо видела, что ребра неподвижны – в истощенном теле не было дыхания.
Некоторое время я тупо пялилась на него. Понятия не имею, что положено делать с трупами. Вернуться во дворец и сообщить о находке лорду Дагерати? Так ведь Диг-а-Нарр – не его юрисдикция. Потом – скорее по наитию, чем волей разума – присела рядом и нащупала сонную артерию. Так и есть. Пусто.
Я уже почти убрала руку, когда под пальцами что-то толкнулось: тук-тук-тук. Пауза длиной в бесконечность. И снова – бисерная нить по коже – тук-тук-тук.
И тут меня накрыло.
Честное слово, если бы мужчина был мертв, я бы покинула его без всякого трепета. В тот момент я была слишком равнодушна к окружающему, чтобы расстраиваться при виде трупа незнакомого человека. Но этот бисер под пальцами – прозрачный и призрачный, почти неуловимый – он перевернул вселенную. Или, возможно, только меня.
Если он умрет теперь – а он наверняка умрет, если я оставлю его здесь, – это будет целиком и полностью моя вина. На моей совести уже есть одна смерть – и это гораздо больше, чем я способна выдержать.
Стандартный телепортационный браслет, настроенный на хозяина, не позволял перемещать большие грузы, но у меня был с собой так называемый «усилитель мощности» (официальное название этой прозрачной пластины – что-то труднопроизносимое на эльфийском – я не смогла заучить). Когда-то давно, когда мы еще занимались активными поисками Лучей, Женька настоял, чтобы я добавила его в базовый набор артефактов, который должен постоянно находиться при мне. Сейчас я продолжала носить его по привычке.
Руки делали работу без участия головы: достать пластину, приклеить к камню, перевернуть руной вниз. Мгновение – и я вместе с окровавленным телом появляюсь посреди Костиной гостиной.
Нинель, которая смахивала пыль со статуэток на каминной полке, от неожиданности выронила смётку. Пару секунд толстушка беззвучно открывала рот, потом визгливо запричитала:
– Ой, госпожа Юлия! Да что же это? Кто это? Что случилось? С вами все в порядке?
– Хватит голосить! – рыкнула я на нее. – Позови Костю. Живо!!!
Даже в самом скверном настроении я не позволяла себе подобной грубости в разговоре со слугами, но сейчас мне было все равно – я бы и на короля наорала, если бы он подвернулся под руку. Нинель замолкла, но не сдвинулась с места – продолжала стоять у камина, в ужасе прикрыв рот ладонью. К счастью, Рами оказался более расторопным: прибежав на шум, он в мгновение ока оценил обстановку и, ни слова не говоря, метнулся к кабинету хозяина.
Костя появился почти сразу – вероятно, его тоже привлек вопль Нинель, и Рами столкнулся с ним в коридоре. Первый его вопрос был на редкость дурацким:
– Кто это?
– Понятия не имею! Какая разница?!! – голос почти сорвался на крик. – Ты разве не видишь – он умирает!
Костя бросил на меня странный взгляд и молча опустился на корточки рядом с телом. Нащупал пульс, оттянул веки, придирчиво осмотрел зрачки – нахмурился. Его движения были выверенными и профессионально неторопливыми, но эта неторопливость выводила меня из себя. Ну ведь и так видно – даже мне! – что все плохо! Неужели нельзя сначала сделать что-нибудь, чтобы он перестал умирать, а уже потом проводить осмотр.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
