Впрочем, я была даже благодарна Рами – и за его занудство, и за ошпаренный язык. Это давало хоть какой-то повод отвлечься от мрачных мыслей.
Если парень еще жив, что стоило Косте ответить мне «Да» – просто, чтобы отвязаться? С другой стороны, при всей Костиной деликатности, в подобных вопросах он прямолинеен: если бы положение было безнадежным, он бы так сразу и сказал, а не стал секретничать с магистром Астэри. Если только они не обсуждают сейчас, что делать со мной после того, как…
Дверная ручка еще только начала поворачиваться, а меня уже вытолкнуло в воздух: вместо хвоста отросла сжатая пружина. Магистр был спокоен и деловит:
– Юлия, мы отправляемся в мою клинику. Вы с нами?
– Конечно. Что с ним? – мне, наконец, удалось проглотить навязший в зубах вопрос – «Он жив?»
– На месте расскажу. Сейчас некогда.
Клиника (впрочем, это слишком громкое название для операционной и палаты на пару коек) находилась в том же крыле, где и прочее хозяйство придворного мага, рядом с лабораторией. Пока Кайрис и Костя готовили пациента к операции, мы с магистром сидели в его кабинете.
– …Яд мне неизвестен, – неторопливо и спокойно говорил эльф (да что ж они все такие медленные сегодня!). – Маг моего уровня способен работать даже с незнакомыми ядами, но прошло слишком много времени с момента ранения. Если бы пациент попал на мой стол в течение первых минут, мне бы удалось нейтрализовать токсины почти наверняка. Но сейчас в той или иной мере поражены все системы организма. К тому же, вы сами видели, молодой человек до крайности истощен. Даже если мне удастся полностью вывести яд и восстановить работу внутренних органов, нет уверенности, что его организм справится, – магистр посмотрел на мои судорожно сцепленные, побелевшие пальцы и едва заметно нахмурился. – Юлия, я догадываюсь, почему вы так близко к сердцу приняли судьбу этого молодого человека, и сделаю все, что в моих силах. Но, буду откровенен с вами, шансы, что он выживет, весьма невелики. Мне бы не хотелось, чтобы его смерть повлекла за собой опрометчивые шаги с вашей стороны. Вашей вины здесь нет – вы поступили единственно правильным образом.
В дверь просунулась голова Кайриса:
– Магистр, все готово. Можете приступать.
Эльф поднялся.
– Операция займет не менее шести часов. Если не хотите возвращаться к доктору Литовцеву, комната в гостевом крыле по-прежнему в вашем распоряжении. Я пришлю кого-нибудь предупредить вас, когда мы закончим.
* * *
Я ненавижу ожидание, и легче всего переношу его в движении. Чем больше работает тело, тем меньше свободы голове, а значит – меньше места для ненужных мыслей. Идеально подходит бег: когда легкие горят, а губы судорожно хватают воздух, как-то не думается о том, что там, на том конце ожидания.
Но я поборола искушение и послушно отправилась в свою комнату. Если вдруг новости появятся раньше, чем через шесть часов (шесть часов! Я не доживу), магистр должен знать, где меня найти. Уже на месте, закрыв за собой дверь, с запозданием сообразила, что вся перемазана кровью – куда бы я, интересно, пошла в таком виде?
Я старалась протянуть время, делая все как можно медленнее. Честно старалась.
Принять душ. Высушить волосы. Причесаться. Переодеться в чистое (эй, а где мои любимые джинсы?). Тщательно рассмотреть себя в зеркале (когда это я ухитрилась прокусить губу?). Почитать книгу. Закрыть. Попытаться вспомнить, о чем в ней говорилось (и что это вообще была за книга?). Посмотреть на часы.
Прошел всего ЧАС?!! Это невозможно. Этот дворец заколдован. Весь этот чертов город заколдован. Почему в нем все происходит так медленно?!!
Осталось пять часов.
Четыре.
…и комнаты здесь до ужаса маленькие – шагу ступить негде.
Когда на полу не осталось ни одного квадратного сантиметра, не отмеченного моими нервными шагами, я постаралась взять себя в руки. В прямом смысле: обхватила плечи ладонями и с ожесточением бросила тело на кровать.
Взгляд привычно метнулся к шарику от карниза, но мысли теснились и топорщились в разные стороны, не желая втискиваться в крохотный ледяной мирок.
«Вы поступили единственно правильным образом». Черта с два! Хитрый старый лис, неужели ты рассчитывал, что я куплюсь на эту неуклюжую попытку снять с меня вину? Почему я потащила раненого к Косте? Потому что так было привычнее. Безопаснее. Потому что отупевшему мозгу было лень подумать, вот почему! Ведь я могла бы сразу переместиться к магистру. Конечно, магистр был бы недоволен. А уж как был бы недоволен лорд Дагерати! Ну и пусть, зато я бы не потеряла уйму драгоценных минут – на пререкания с Нинель, на истерику, на бесполезную Костину суету вокруг умирающего (какой смысл выравнивать давление, если яд в это время убивает сердце?)
В какой-то момент подумалось, что беспокоюсь я больше о себе, чем о раненом: смогу ли я жить, зная, что из-за моей нерасторопности погиб человек?
К незнакомцу я не испытывала ни капли сочувствия. В конце концов, мне ведь о нем ничего не известно. Он запросто может оказаться «плохим парнем». Да, сволочи тоже умирают, как и все прочие люди, а добро должно быть с кулаками (и с отравленными стрелами!) Не стоит обольщаться.
Впрочем, на сволочь он не похож. На героя тоже. Обычный парень. Наверняка его ждет где-то девушка – беспокоится, глазами дырку в окне сверлит. Провожала в дорогу – ни на секунду не умолкала, а главного – не сказала. Так всегда бывает: кажется, что жизнь бесконечна, и все, что ты хочешь ему сказать, можно сказать завтра. А сейчас ты не готова, или он не готов, или мир не готов – потом, потом, время терпит… Я знаю, сама была такой. Пока не наступило завтра.
Не нужно глаза закрывать, чтоб вспомнить: скользит под пальцами бисерная нить… и обрывается. Тук-тук-тук – рассыпаются бусины. В каждой – кусочек жизни, да разве поймаешь?
Маленький ледяной мир тускнеет от предчувствия смерти…
Нет, просто ветер качнул занавеску.
…Черт, опять губу прокусила, да что ж это за напасть?!
* * *
Кайрис пришел за мной, когда за окном уже сгустились сумерки. (К счастью, неожиданно для себя самой, я задремала – не знаю, как бы я иначе перенесла десять часов ожидания.) На мое нетерпеливое «Ну как?!!» молодой полуэльф уклончиво пожал плечами:
– Магистр все расскажет.
Своего подстреленного незнакомца я в первый момент не узнала: неряшливая щетина исчезла с его лица, бледный подбородок на фоне белоснежного постельного белья казался синеватым. Дыхание было слабым, но ровным.
– Я удалил из его организма токсины, – сказал за моей спиной магистр. – Это оказалось проще, чем я предполагал. Функциональность органов и систем восстановлена – по крайней мере, насколько это было возможно за столь короткое время. Сильнее всего пострадали почки, и дело не только в воздействии токсинов. Последние несколько дней молодой человек провел не в самых благоприятных условиях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
