После разговора я передал все сведения королю и спросил, когда тот собирается брать предателя. Фариам ответил, что планирует сделать это завтра утром, когда тот доложит Викерну о том, что мы начинаем выдвигаться. Кивнув, я пожелал всем спокойной ночи и отправился к своим парням, с которыми мы распили пяток кувшинов довольно среднего вина, прихваченного все тем же Тритом, а потом отправились на боковую. В этот раз я долго не мог заснуть, недоумевая, почему меня преследует чувство надвигающейся неприятности. Причем, судя по его интенсивности, она было связано не с общим провалом плана, а грозила только мне. Передумав о многом, но не найдя ответ на выбрыки подсознания, я заснул.
А утром нас подняли еще до рассвета. Со стонами, вздохами и проклятиями солдаты продирали глаза, а затем по-быстрому завтракали, понимая, что этот завтрак вполне может оказаться последним в их жизни. Я же со своими ребятами не поддался общему похоронному настроению и весело влился в общее движение армии. Спустя три с половиной часа мы достигли того места, которому по любому суждено стать историческим. А как же иначе, если сюда стягиваются такие силы, что ум за разум заходит! Встав перед возвышенностью, оставив на ней обоз со всем нашим добром, в число которого входили и две мои сумки с вещами, большую часть из которых составляло золото, мы приготовились к ожиданию кочевников, так как дозорные горцев и эльфов докладывали практически синхронно, что они в трех часах от нас.
Ожидание скрасил суд над предателем Хароном, которого Фариам поставил перед строем под стражей и озвучил обвинение. Этим все бы и ограничилось, но королю отчего-то захотелось повыпендриваться, поэтому он в деталях описал, как этого предателя удалось вычислить с помощью "квалифицированного мага Алекса", а после этого еще и рассказал, какой спектакль мы устроили общими силами для информатора кочевников. Финалом этой тирады стал подход колонн гномов и толпы эльфов, ставших по флангам нашего войска. После этого, полюбовавшись на вытянувшееся лицо Харона, Фариам вынес ему смертельный приговор, который сам же и исполнил, эффектно взмахнув Черным Мечом.
А после этого он толкнул речь. Нет, вернее, РЕЧЬ. Там было много чего о патриотизме, долге, защите отечества… Все это я пропустил мимо ушей, задумавшись над вещами более чем прозаическими — успеем ли мы пообедать? Отвлек меня от мыслей дружный рев тысяч глоток, который ознаменовал завершение выступления короля. Подняв вверх Черный Меч, король отсалютовал войску, после чего на коне отправился в сторонку, проводить последнее совещание. Меня туда не пригласили, да я и не напрашивался, стоя впереди строя солдат и думая о том, что еще я забыл сделать.
Внезапно меня осенило. Хлопнув себя по лбу и обозвав ишаком, я вышел вперед и обратился ко всем воинам:
— Срочно все найдите себе по камешку и дайте мне, я буду делать из них защитные амулеты! Давайте, живо!
Первыми бросились подавать пример Кэльвы, ну а дальше все войско медленно разбрелось по округе, тщательно смотря себе под ноги. Спустя минуту первые полсотни камней лежали передо мной. Сосредоточившись, я приступил к работе. Амулеты будут не такими сильными, как у горцев, так как я жестко ограничен во времени, но с пяток стрел отразить смогут. Эх, вспомнил бы я об этом раньше, сейчас бы возиться не пришлось! Хотя, тогда еще существовала угроза того, что Викерн тотчас же узнал бы о моей защите и вряд ли стал бы нападать. Так что в какой-то мере моя забывчивость сыграла нам на руку.
Конвейер работал два часа, за время которых я настрогал больше пятнадцати тысяч амулетов. Радовало только то, что моя возможность создавать все больше плетений одновременно росла с каждой партией. Под конец я вообще размахнулся и создал четыре сотни за раз. Но только в тот момент, когда я начал внедрять их в камни, я почувствовал, что у меня вдруг разболелась голова. Закончив с этой партией, я оглядел кучу амулетов и, пробормотав: "Время собирать камни", опустился на колени, почувствовав дикое головокружение. Проведя рукой по лицу, я посмотрел не ладонь, и увидел, что она окрасилась кровью, которая хлестала из моего носа.
Крот и Даркин, заметив мое состояние, подбежали ко мне, помогли подняться и стали поддерживать, пока я разгонял процессы восстановления.
— Пусть разбирают, — прошептал я, пошатываясь, а Крот уже крикнул всем, чтобы начали распределять амулеты.
— Ты как, командир? — обеспокоенно спросил Даркин.
— Через пять минут приду в порядок, — ответил я, чувствуя, как головокружение медленно проходит.
Что ж, теперь буду знать, что не только оперирование большим количеством силы может привести к печальным последствиям, но и чрезмерное оперирование плетениями, которому мне также нужно учиться и тренироваться постепенно. А если бы я в конце замахнулся на пять сотен амулетов? Тогда бы мне грозило выбыть из битвы еще до её начала.
Сообщив парням, что со мной уже все в порядке, я вытер как мог кровь с лица, а потом рассказал всем воинам, что нужно делать с амулетами.
— Активируются они сжатием в кулаке, а после работают, пока не истратят весь запас силы. Этого запаса хватит примерно на то, чтобы отразить пять стрел или три сильных удара мечом, так что слишком на них не надейтесь. Все они предназначены для того, чтобы помочь вам выжить в первые минуты боя, когда кочевники станут осыпать вас стрелами, а дальше вы должны рассчитывать только на себя. Но я подскажу вам, как увеличить время работы амулетов — крепче держать перед собой щит!
Закончив краткий инструктаж, я проверил, чтобы амулеты равномерно распределились по войску. Эльфы взяли всего тысячу, так как у них были собственные неплохие амулеты, а гномы забрали все остальное. Понимая, что авторитет короля подрывать нельзя, я вместо обычного амулета подарил ему свои браслеты с защитным плетением, немного переделав их, снабдив накопителем-сафрусом. Мне они могут и не пригодиться, а заряда в них теперь хватит надолго. Мирину я сделал нечто подобное, внедрив такое же плетение в его наручи. После этого я окончательно успокоился и подумал о том, что все же догадался, что меня терзало ночью.
Оглядев полученный результат, я понял, что теперь войско Мардинана представляло грозную силу. Восемь тысяч бойцов, среди которых были мои парни и ученики Лина, растянулось длинной цепью, производя впечатление ненадежного центра. Это было сделано намеренно, чтобы кочевники направили туда главный удар, попав прямо под клинки стоящих впереди Кэльвов. Сразу позади них расположились двадцать два ученика Лина, обеспечивающих подстраховку моих парней. Ну а уже потом шла пехота Мардинана и лучники, стоявшие немного позади нее. Конница числом в две тысячи прикрывала фланг с гномами, а еще тысяча находилась в засаде, представляя собой резерв. В итоге, даже если бы не было меня с горцами, степнякам пришлось бы помучаться, прежде чем они сумели бы раздавить такую мощь, защищенную моими амулетами. Ну, это при условии, что им не будут помогать маги.
