части, где имелись танки и артиллерия. Хунвэйбины напали на военные склады и казармы в попытке раздобыть оружие, после чего началось противостояние, куда более серьезное, чем штурм горкома партии в Шанхае. Апофеозом столкновения коммунистов с маоистами в рядах вооруженных сил стали события 1967 года в Ухане. В этом крупнейшем промышленном центре страны старым коммунистам при активной помощи своих товарищей из числа местного военного командования удалось дать отпор хунвэйбинам. Они организовали движение под названием «Миллион героев», которое по своей риторике сложно было отличить от других городских красногвардейцев. В движении насчитывалось почти полмиллиона человек – столько же имелось и у местных хунвэйбинов. Однако армия встала на сторону коммунистов, и перевес оказался на их стороне. Противостояние в Ухане летом 1967 года стало первым случаем победы над «культурной революцией», когда Народно-освободительная армия сыграла важную роль. И если Мао Цзэдуну с помощью своих малолетних подручных все же удалось разгромить райкомы и горкомы партии по всей стране, то проделать то же самое с вооруженными силами оказалось не так просто. Когда маоисты летом 1967 года собрали в Ухане более 200 командиров дивизий, чтобы разъяснить им текущее положение дел, работа у них не заладилась. Генералитет сидел насупившись и явно готовый в любой момент дать отпор. Летом 1967 года ситуация в Китае стала выходить из-под контроля – назревала новая гражданская война. Причины ее крылись не только в строптивости армейского командования, ведь в среде хунвэйбинов и цзаофаней к тому времени развернулось ужасное междоусобное противостояние. В большинстве своем отряды революции представляли собой дворовые банды подростков, запутавшихся в мудрых цитатах Мао Цзэдуна. Немало среди них было и тех, кто промышлял грабежом под прикрытием революционных лозунгов. Как бы то ни было, но ситуация в стране все больше накалялась и ни коммунисты, ни маоисты не могли оказывать на нее серьезного влияния. После событий, имевших место в Ухане летом 1967 года, давление на военных стало ослабевать. Во многих районах они вообще оказались единственной реальной властью, способной остановить надвигавшееся безумие. Спустя некоторое время Пекин отдал приказ вооруженным силам воздержаться от участия в политических событиях, признав за ними право на нейтральный статус. Таким образом хунвэйбинам дали понять, что армия неприкасаема и штурмовать расположение воинских частей для наведения в них «порядка» больше нельзя. Но и без армии дни хунвэйбинов были сочтены. Мао осознавал и нависшую над страной опасность, и свою роль в возникшем хаосе, а потому готовился к завершению «культурной революции». Первым шагом на этом пути должно было стать расформирование крупнейшего в мировой истории красногвардейского движения хунвэйбинов.
Глава 23
Смерть Мао Цзэдуна
В июле 1968 года Мао Цзэдун объявил о роспуске хунвэйбинов, поскольку они не справились с поставленным им заданием. Для контроля за выполнением своего распоряжения председатель приказал частям Народно-освободительной армии навести в стране порядок и взять ситуацию под свой контроль. Место вчерашних красногвардейцев заняли Революционные повстанцы, как называли новых активистов, а главной властью стали Революционные комитеты, спешно создававшиеся по всей стране. Абсолютное большинство мест в Революционных комитетах принадлежало военным, установившим в стране диктатуру. Когда в апреле 1969 года состоялся IX съезд КПК, две трети делегатов съезда носили армейские мундиры. Однако подобный исход событий стал лучшим решением в сложившихся тогда обстоятельствах. Коммунистическую партию Китая полностью разгромили – и большинство ее старых членов, состоявших в ее рядах до начала «культурной революции», на съезде уже не присутствовали. Перед глазами председателя Мао, сидевшего в президиуме, предстала совсем другая Коммунистическая партия. То были новые люди, сделанные из другого материала и имевшие совсем другой опыт и знания. Возможно, именно этого Мао Цзэдун и добивался. Однако все могло закончиться гораздо хуже, ведь хунвэйбины еще вчера остановились в одном шаге от власти, – пройди они до конца, и на съезде были бы другие лица. Между тем «культурную революцию» объявили завершенной. Полтора десятка миллионов хунвэйбинов сослали в деревню остудить пыл. Там, в крестьянском Китае, они растворились среди народа, подобно снежинке, случайно упавшей с неба в мае и растаявшей, так и не долетев до земли. Бывшие властители судеб, наводившие страх даже на бывалых коммунистов, отправились копать навоз за тысячи километров от столицы. Несмотря на завершение «культурной революции», насажденные ею нравы властвовали в китайском обществе до самой смерти Председателя Мао в сентябре 1976 года – точнее, до ареста Банды четырех в октябре 1976 года. Интеллектуалы, старые партийные кадры и заклейменные капиталистами граждане все еще оставались париями в собственной стране, хотя их больше не ставили «самолетиком». Их отказывались брать на ответственную работу или на работу по специальности, и они, как и в годы «культурной революции», продолжали чистить общественные туалеты. Это был особый способ унизить «врагов революции» – заставить вчерашнего профессора, например, выполнять грязную или тяжелую работу. Вместе с хунвэйбинами в деревню стали высылать и их вчерашних жертв. К концу 1969 года ситуация в стране хоть и стала более терпимой, поскольку неприкрытое насилие на улицах города прекратилось, но общая атмосфера оставалась довольно тяжелой.
Что удивительно, борьба за власть в Китае еще не закончилась, а ведь Мао Цзэдун уже расправился со своими основными врагами в рядах партии. Культ личности Председателя к этому времени достиг своего исторического пика, и казалось, что никто не мог бросить вызов лидеру. Однако такой человек все же нашелся. Это был министр обороны маршал Линь Бяо. Обстоятельства сложились таким образом, что вооруженные силы, не игравшие в жизни страны никакой существенной роли в ходе «культурной революции», оказались вынесены мощным вихрем на самую вершину государственной власти. Большинство Революционных советов по всему Китаю находились под контролем армейских офицеров, а в Пекине людей в военных мундирах можно было увидеть в каждом министерстве и ведомстве. Маршал Линь Бяо, прочно занявший в партийной иерархии второе место, в самом начале «культурной революции» быстро начал окружать себя многочисленными соратниками. Однако в схватку он вступил не с самим Председателем Мао, а с его женой – министром культуры Цзян Цин. В 1971 году в китайском руководстве сложилось две противоборствующие группировки – министра обороны Линь Бяо и министра культуры Цзян Цин. В годы «культурной революции» они сомкнули свои ряды в борьбе против китайских коммунистов, но затем их пути разошлись и они стали заклятыми врагами. Приняв неизбежность столкновения, окружение Линь Бяо приступило к подготовке военного переворота в стране. Достоверных данных о том, что же тогда произошло, не имеется в общественном доступе и по сей день. Детали
