– Я сильно переживаю еще и потому, что ничем не могу помочь Конни, – сказала Ри, поднимая глаза на капитана, угнетаемая сознанием своей беспомощности. – Я знаю, Хаустоп Кёрби делает для него все, что может, – добавила она и запнулась, опасаясь, как бы в ее словах не прозвучало сомнение в лекарских способностях маленького стюарда, который не жалел сил, чтобы избавить мальчика от жара, вылечить его. – Но может быть, – продолжала она, – все-таки стоит пригласить доктора из Сент-Джонса?
– Боюсь, это невозможно, – коротко ответил Данте, и Ри почувствовала обиду в его голосе.
– Извините, я не сомневаюсь, что Кёрби очень хороший лекарь, по мне страшно за мальчика, – попыталась оправдаться Ри.
– Мы не можем пригласить врача из Антигуа, потому что... – Данте недоговорил, повернувшись к широким кормовым окнам, – потому что мы отплыли из Сент-Джонса. Мы в открытом море, дорогая, – добавил он ласково, осознав, что она не заметила, как «Морской дракон» поднял якоря.
Ри высвободилась из рук Данте и стала смотреть на безбрежное пустынное море, хорошо видимое через кормовые окна. На несколько мгновений у нее пресеклось дыхание при мысли, что отныне у нее нет никакой надежды покинуть «Морской дракон» и его капитана. Она ощутила, как плавно покачивается судно, услышала тихое поскрипывание обшивки мачт. С попутными ветрами «Морской дракон» направлялся к своей заветной цели.
Глава 9
Фортуна благоприятствует смелым.
Теренций
«Морской дракон» вошел во Флоридский пролив. Гольфстрим и преобладающие здесь ветры помогли кораблю пройти через опасный пролив, где легко можно было сесть на песчаные отмели, невидимые с палубы или с марса, или, еще того хуже, при неблагоприятных, быстро меняющихся ветрах напороться на острозубые подводные рифы по обеим сторонам пролива.
Но судьба благоприятствовала гордому экипажу «Морского дракона», который благополучно миновал многочисленные островки, поросшие пальмами и соснами, и песчаные отмели у южной оконечности Флориды. Они проплывали мимо нетронутых белых песчаных побережий, где морс было прозрачно-голубым на солнце и бледно-зеленым в тени прибрежных пальм. Проплывали они и мимо низменных болотистых берегов, поросших причудливой формы манговыми деревьями, чьи скрученные корпи поднимались из мутной болотной воды. В ярко-зеленых кронах за право вить гнезда воинственно сражались птицы. Море в здешних заливах и бухтах было желто-коричневое.
Экипаж «Морского дракона», естественно, недоумевал, чего ради их капитан забрался в такую глушь, к диким берегам Флориды. Недоумение переросло в сомнение – а в здравом ли он уме? – когда Данте приказал бросить якорь в сонной бухточке, единственными видимыми обитателями которой были розовато-оранжевые фламинго. Большие птицы плыли, вытянув шеи, на юго-восток, к широкому входу в бухту.
За исключением Хаустона Кёрби, малого, как известно, слегка чокнутого, и Аластера Марлоу, который держался чрезмерно спокойно, что давало повод усомниться в его нормальности, все остальные полагали, что их капитан просто рехнулся, когда он вытащил карту, где было отмечено местонахождение затонувшего корабля с сокровищами. Они даже опасались, как бы он не начал буянить и не пришлось бы его связать. Ведь никто не сомневался, что эта карта – вещь совершенно бесполезная. Да и место было совсем не то, ведь затонувший галеон находился в одной из бухт Багамских островов, именно эта бухта была отмечена на карте, с которой они все в свое время познакомились. Слушая безумные слова капитана, матросы перешептывались, толкали друг друга локтями. В стороне оставался, как ни странно, один только Лонгакр, который слушал капитана, все шире ухмыляясь. Похоже было, что в происходящем ист для него ничего неожиданного.
Но вскоре все члены экипажа поняли замысел капитана и, хотя и были слегка раздосадованы тем, что он утаил от них столь важную тайну, пришли в сильное возбуждение. Их прежние мечты возродились, они снова обрели цель, вновь исполнились надежды сменить постоянную жизнь на корабле на что-нибудь лучшее.
Ри Клэр Доминик, щуря глаза, смотрела на ослепительно сверкающие, зыблющисся воды залива. К юго-востоку лежало открытое море, на горизонте собирались голубовато-серые тучи, с каждой минутой они все более темнели, что, несомненно, предвещало шквал. Впрочем, это не имело особого значения, ибо судно было надежно укрыто от любой бури. Однако поиски сокровища необходимо было отложить, и Ри сомневалась, что горящие нетерпением матросы смогут выдержать еще один день ожидания.
Заложив руки за голову, Ри лежала на теплом песке, раздумывая обо всем, что случилось с того момента, когда она впервые ступила на борт «Морского дракона» в тот роковой день в Чарлз-Тауне. Теперь она поняла, во всяком случае лучше могла понять, почему Данте обошелся тогда с ней так грубо. Он защищал свое будущее, будущее матросов «Морского дракона», которые верой и правдой служили ему много лет. Теперь она могла более тщательно взвесить все обстоятельства, включая и те, о которых не преминул сообщить ей словоохотливый Хаустон Кёрби, а именно о некой женщине, которая глубоко уязвила Дайте. И соответственно понять, почему Данте действовал именно так, а не иначе. Ей просто не повезло, она оказалась на его пути в неудачное время, в неудачном месте. Неудачным было и то, как она появилась.
Размышляя обо всем этом, добрая по природе Ри смогла многое простить капитану. В конце концов, он дал ей возможность при желании обрести свободу. В Сент-Джонсе она сама решила, что возвратится на «Морского дракона». Никто ее не принуждал, и ей некого винить, кроме самой себя, в том, что с ней может случиться.
Лениво созерцая все еще лазурные небеса над ее головой, она знала, что, если бы ей пришлось пройти через это снова, она все равно лежала бы здесь, на теплом песке, под жарким тропическим солнцем, слушая ласковую колыбельную, которую напевают ей пальмы.
Сонно потянувшись, она задела рукой что-то твердое и открыла отяжелевшие веки, чтобы рассмотреть свою находку. Это была коническая раковина, с гладкой розовой поверхностью внутри. Рядом лежала другая, ярко-оранжевого цвета, шершавая внутри. Было и еще много раковин, полосатых и пятнистых, огромных и крошечных. Все они, яркие, красивые, были дороги ее сердцу... Ри перекатилась на бок и стала осматривать берег. Дороги так же, подумала она, как тс сокровища, которые ищет экипаж «Морского дракона», ибо это дар того, к кому она очень привязана.
Ри помахала рукой, и вдоль плавного изгиба бухты, бережно держа в руках еще одну раковину, к ней направился Конни Бренди.
