о другой дороге, однако раньше надо было думать и предлагать это не Борису, а Варваре, которая куда-то исчезла. Может спряталась в карете сестры? И спит.
Так они и тащились.
— А вы че по-настоящему спите друг с другом? — неожиданно нарушил молчание Борис. Княжич решил проигнорировать парня и не отвечать на глупые вопросы. Он посчитал лучшим смотреть на огромный зад слона, что величаво вышагивал на своих огромных столбах-ногах, мотая в разные стороны здоровущим хоботом, иногда пофыркивая и хлопая огромными ушами.
— Нет, конечно, — возмущённо ответила Служанка.
— Да ну, — хрюкнул Бориска. — Видно же, что это… щиплетесь.
Слон мотнул головой, повернул её и глянул карим глазом назад. Кони подошли слишком близко к его, как маятник, скользящему туда-сюда хвостику. Громадина чувствовал мертвечину и начинал нервничать. Живые не любят мёртвых.
— Не щиплемся мы, — продолжала отвечать Служанка. Говорила она тихо, но убедительно. В голосе слышалось лёгкое возмущение.
— Ну вроде как Княжич у нас красавчик, — в голосе Бориса послышалась лёгкая зависть. — Все бабы готовы на него запрыгнуть. Ты что, особенная что ли? Не тянет?
Слон мотнул головой вверх, и хобот, красиво изогнувшись, упал на лоб. Наездник слегка постегал животное анкусом, затем обернулся. Обернулся и идущий рядом со слоном проводник. Похлопал слона по задней ноге, которую тот переставлял с какой-то ленью.
— Что за… глупости, — отозвалась Служанка.
— Да ладно тебе, — загоготал Борис. — Торчите вместе постоянно. В карете вместе, в гостиницах вместе. Ясен пень, щиплетесь там. Я что, маленький что ли. Между бабой и мужиком другого и не может быть. А, Княжич?
Слон опять мотнул головой, фыркнул. Подхватил с обочины талый снег и неожиданно бросил его назад. Небольшая волна снежной пыли полетала в их сторону, осыпав и проводника. Тот что-то крикнул на хинди, но слон лишь задрал голову и сильнее захлопал ушами. Снежная пыль достигла коней и всё. Лучезар слегка хмыкнул. Это было намного интереснее, чем слушать бред пацана.
— Послушай… те, помолчите уже, — буркнула Служанка, когда Лучезар ничего не ответил.
— А чего так?! — ещё больше напустился Борис, игнорирование Лучезара его задело. — Вон Ленка прям соком истекает, и Дамирка уже ляхи свои готова раздвинуть. А Анька так вообще на стену лезет, так и хочет, чтобы Красавчик ей вставил так, чтобы она заверещала. Одна, две, три… Может вы кучей завалитесь и оргией займётесь уже…
— У меня есть жених!
— Правда? — искрение удивился Лучезар, перебив Бориса, который тоже удивился. Глянув на Служанку и пропустив тот момент, когда слон бросил в них ещё одну пригоршню снега, Княжич и сам не мог понять своего интереса.
— Да! — чуть громче сказала она ему в лицо, краснея. — И вообще, что за… грязные слова! Надо иметь хотя бы немного уважения, когда говоришь о женщине… и с женщиной, — это она высказывала Борису, который кривился и готовился ответить ей со всем тем уважением, которого у него не было отродясь. — И не важно какая она… Я на ваших Ленок и Дамирок не похожа. У меня своё мнение есть. И… в конец концов, следи за дорогой!
— Да-да, попридержи коней, — сказал Лучезар. — А то слон нервничает. Пнёт наших коняшек и снесёт им головы, так-то. И будет Варвара Краса опять на тебя злиться, за то, что её лошадок не сберёг.
И будто в подтверждение его слов, слон, видно устав намекать, закинул хобот назад и задудел в него так громко, что Борис вздрогнул и сразу же натянул поводья. Кони чуть затормозили и пошли уже медленнее обычного, держась на приличном расстоянии от слона. Тот повернул голову к ним, как показалось Княжичу, посмотрел сурово, выказав этим взглядом всё, что думает о них, и больше на идущих сзади не обращал внимания, продолжая важно вышагивать, будто он король дороги.
Скальный оттого и назывался скальным, что его окружали скалы. Серая, причудливая драконья спина выступающая из моря и уходящая в море, делая огромный полукруг по земле, создавала природную защиту, в которой давно люди сделали проходы, комнаты отдыха, пробили во внешний мир бойницы. Высотой она была приличной, и некоторые пики уходили в небо на метров тридцать. Камни были разрисованы рунами, люди вырезали на них знаки, насытили их ворожбой. В нескольких местах были простые рисунки, некоторым из них было тысячу лет. Когда-то Лучезар их рассмотрел основательно, в них было не много информации, но для него это всё равно являлось открытием. Даже несмотря на то, что о них в учебнике по истории написано было всё.
Со стороны моря Скальный имел рифовые наросты, что торчали округлыми навершиями из пенистых волн с небольшими торчащими в разные стороны «руками», создавая причудливую картину стражей. На вершинах кораллов морские птицы любили вить гнёзда, а летом кораллы обживали моллюски, ночью их ракушки светились сине-зелёным светом, создавая природные фонарики. Между этими кораллами легко проходили корабли к длинным и нет пирсам, а «стражи» охраняли их. Чтобы не строить стену со стороны моря, люди начертили защитные знаки на кораллах. И когда к городу подступала морская нечисть, символы загорались и образовывали ворожбеную стену. Правда людям-защитникам Скального приходилось выходить из насиженных мест в море и отражать атаки демонов с лодей.
Лучезар не любил Скальный из-за его вечной суеты. Это был второй по величине, после Восточного, порт в этой части Славорусии. Он принимал всех, кому было позволено пройти границу, и сюда в основном переправляли торговцев, чтобы не переполнять Восточный, который находился на территории Большой Столицы. В Скальном так же располагалась часть флота, который постоянно патрулировал морские границы и занимался внутренним порядком города.
Скальный жил и кипел утром, днём, вечером и ночью, он был в вечном сумасшедшем ритме. Потому найти гостиницу, не представлялось возможным, даже если за километров тридцать таковая и имелась. Можно прохлопать номер, пока доберёшься до города. Потому, когда они путешествовали с Игорем Воевателем, то избегали останавливаться в Скальном. Хотя пару раз захаживали, для государственных дел.
Однако Варваре повезло. Гостиница, в которую она направила своих мертвяков, приняла их всех, и надо отдать Красе должное, она поселила всех в той, что была в нескольких километрах от стены. Но и тут без возмущений не обошлось, Елена и Игнатушка сообщили, что желали бы остановиться в более помпезной и в центре города, Варваре пришлось врать о том, что в тех гостиницах нет мест. Видно она сильно устала и для очередной назревающей ссоры была не готова. Лучезар в тот момент вопросил себя: понимала ли она то, что тащиться в центр города через его перегруженность
