зачем Варвара свернула с большака? Немного порывшись в своей памяти, Лучезар так толком и не вспомнил эту дорогу, однако понял, что с большака они свернули, потому как через несколько километров он сворачивал к Большой Столицы. Впрочем, они могли уйти в гущу леса, что было опаснее, чтобы дальше скрываться от любопытных глаз? Но зачем?
Дорога стала совсем не выносимой, карету раскачивало из стороны в сторону, ход замедлялся. Елена начала ворчать и покрывать сестру смачными ругательствами, и тогда Лучезар открыл окно и крикнул вознице остановиться. Сегодня на козлах их кареты сидел Игнатушка. Заслышав приказ снизу, он спорить не стал, натянул поводья.
— И какого хрена лысого ты тут командуешь?! — рявкнула Краса. — Почему остановились?!
— Я в туалет хочу, — просто сказал Княжич и, открыв дверцу, выпрыгнул из кареты.
Оставляя след на пышном, белоснежном снежке, Лучезар сошёл с дороге и сразу же утоп в снегу по колено, но упрямо начал продираться через кустарники дальше, к могучим дубам. Спрятавшись за стволами, тут же принялся делать дело, думая о том, что опасно было вот так выходить из-под защиты купола в густом лесу. Кстати, ворожбеную сеть на кареты и коней накинула Варвара. Но ощущение неправильности, возникшее в тот момент, когда они свернули на эту неизвестную дорогу, скрутило душу в тугой узел. Может они решили его убить здесь? Нет. Он же уже разобрался, где свершиться очередная попытка их преступления. Но, а вдруг он ошибся? Он же всего лишь предположил?!
— Лучик, давай быстрее! — услышал он крик Елены.
Осознав, что стоит вот так уже некоторое время, Княжич застегнулся, заправился, сгрёб в ладони снег, потёр его между ними. Окинул быстрым взглядом территорию. Нет, тут засаду не сделать. Если и дальше будет такая дорога, так они спокойно проскочат по ней, и только нечисть сможет их потревожить. Да, тут больше хворь или же сильного демона можно встретить, чем татей или наёмников, поджидавших, чтобы отрубить ему голову.
— Лу-учи-ик!
— Да, чтоб тебе пусто было, — шепнул он и вышел из-за деревьев.
— Ты что там, верёвку высирал, что ли?! — рявкнула Варвара. Княжич вдруг подумал: а она нормально умеет разговаривать или же только так?
— Заткнись, дура! — крикнула на неё Елена. — Это ты срёшь по три часа за раз. У тебя вечный запор!
— Ерунду не неси, дура! — рыкнула в ответ Варвара и покраснела.
— Пошли, — сказал Княжич, схватив Елену за запястье и потянув её к розовой карете.
Елена от счастья готова была запрыгнуть на него на месте, но у неё хватило ума этого здесь не делать. Она перехватила его руку и сама потянула к повозке. Открыв дверь, втолкнула его внутрь и запрыгнула следом. Оказавшись в карете, тут же принялась раздеваться, не забывая целовать и раздевать его. В голове у Лучезара мелькнула мысль: зачем оно ему надо? Ведь мог же и отказаться. Однако, Елена была слишком навязчива, а ссориться с глупой женщиной — напомнил себе Княжич, он не хотел. И пусть претило ему всё это, и он даже ненавидел себя за подобные вещи, однако, иного выхода пока что не видел. Приходилось принимать навязанную игру. Изменишь хотя бы на немного условия, и всё может стать хуже. Он итак в ловушке. В его руках есть меч, но нет оружия. И он один…
— Будешь? — спросила его Елена, после того, как они смяли простыни на большой кровати, которая занимала практически всю карету.
Прекрасная протянула худую руку с запястьем вверх, показывая тонкие, синие нитки вен, что просвечивались через бледную кожу.
— Нет, — улыбнулся Лучезар, взял её руку и оставил влажный поцелуй на том месте, где предположительно должны были быть его клыки.
— Почему? — закапризничала Елена, прижимаясь к нему сильнее. В карете было душно. Пахло духами и вульгарностью. — Лучик, — позвала она его мягко, и Лучезар понял, что вылетел из реальности.
— М? — посмотрел он на неё.
— Почему ты не пьёшь мою кровь? — спросила она и опять сунула ему под нос свою руку.
— Потому что… она прекрасна, — солгал Лучезар. Елена пискнула от восторга и накинулась на него, принявшись целовать лицо и губы. Затем спустилась вниз, и Княжич удивился тому, насколько его тело было отзывчиво на женские ласки. После Елена запрыгнула на него и принялась скакать, как на коняшке, при этом громко постанывая и под конец скуляще выкрикивая его имя. Видно, ехавшая рядом с каретой, Варвара, пнула в стену ногой так, что карета чуть не перевернулась. Лучезар, давно потерявший стыд, неожиданно закрыл ладонями лицо и подумал о том, что развратные вещи, что он делал с Еленой, убьют его раньше, чем меч Варвары.
— Ты знаешь, что я тебя люблю, — сказала Елена, упав ему на грудь и явно не обратив внимание на стук за стенкой.
— О-о… Нет, — ответил честно Лучезар.
— Так знай, мой Лучик, я тебя люблю, — сказала она, приподняв голову и посмотрев ему в глаза. Потом улыбнулась и поцеловала. Сейчас Лучезар должен был ответить: «И я тебя», — но язык конечно же не повернулся, да и мысли такой не было. Но молчать было не правильно, поэтому он сказал совершенно не то, чего она ждала:
— Поет зима — аукает,
Мохнатый лес баюкает
Стозвоном сосняка.
Кругом с тоской глубокою
Плывут в страну далекую
Седые облака…[16]
— И снова ты опять, — покривила она носиком. — Это о чём? — спросила она мучительно, потому что и правда не понимала неожиданных вставок, которыми отговаривался Лучезар.
— Это… о зиме, — отозвался Лучезар.
— Опять Пуцкин?
— Пушкин. Но нет, на данный момент это Сергей Есенин.
— Перестань быть таким противным, Лучик, — не сильно пошлёпала она его по груди. — Ты любишь стихи, и я их люблю, но давай говорить без них. Зачем говорить этой рифмой, когда есть простые слова. Лучик, запомни, простые! Ты мой сладкий, Лучик, должен меня слушаться. Я буду за тобой приглядывать и буду тебя защищать. Ты ведь мой, поэтому должен полностью подчиняться моим словам.
Лучезар не успел задать волнующие его вопросы, которые отразились на его лице полностью, карета резко остановилась. Встрепенувшись, он подскочил на кровати, извинился, натянул быстро одежду и, не застёгивая кожаную куртку с большим меховым воротником, выскочил на улицу.
— О, Лучезар, — завидев его, окликнул Игнатушка, продолжая сидеть на козлах. — Погляди. Чего это?
Княжич прошёл вперёд, обращая внимание на то, что дорога расширилась и теперь она была хорошо очищена от снега, и на ней спокойно могли разъехаться две телеги. Вокруг стояли высокие сосны
