к другому порогу. Проблем для Кощея в этом плане не было.
В общем, рядом с Полиной день прошёл великолепно, а вечер и подавно. А ночь какой была, от воспоминания до сих пор в штанах жар стоял! Они любили друг друга так, что Кощей и имя своё забыл! Но наступил момент, когда, растаявшая от чужой ласки женщина, начинает вспоминать того, кто был или первым или вечным. На всегда, так сказать.
Полина не была другой, Полина была такой же, как все. Именно такой, какие нравились Скомороху больше всего. Не только внешне, но и внутренне. Нет, он всяких любил, но вот таких Полин больше всего. Кощей чувствовал исходящую от неё тоску и понимал, настанет тот момент, когда она попросит его о чём-то. Обязательно попросит. И она попросила, когда он собирался уходить. И к своему огромному удивлению Скоморох пообещал разыскать потерявшегося где-то муженька, которого скорей всего, либо где-то сожрали демоны, либо где-то прибрала к рукам другая Полина. Внимательно посмотрев на широкоплечего, криво ухмыляющегося на маленьком портретике муженька, Кощей склонился ко второму выводу.
Полина рассказала, что муженёк ушёл в Ладогор Снежный на ледокол, рубить лёд. Там обещали много денег, хотя, как пояснила Полина, их маленькая семья много денег и не требовала. Вполне хватало того, что они имели. А имели они огород, коров, коз, свиней и кур. Полина работала ветеринаром, он работал аграрием, весной и летом часто бывал в командировках. Что ещё нужно для семьи из двух человек? Наверное, что-то большее. Как сказала Полина, она не в обиде на него. Ну завёл семью, так и пусть будет. Только письмецо бы отправил, что больше не мила. Глупость по мнению Кощея несусветная. Ну пропал и ладно. Сама же уже не чиста. Не одного скомороха проезжего у себя привечала. И к чему ей знать, что там с мужем? Однако, вдруг сгинул, а она думает о нём по-другому, да и не знает, где схоронили. Так бы, если что, перевезти тело или, если он в прахе, так знать, да помянуть.
Кощей с дуру ляпнул, согласившись с её просьбой, но когда уже был у калитки, обернулся и сказал:
— Ты не жди его больше. Найди другого. Семь лет — это много. Сама понимаешь. А жизнь, она имеет свойство заканчиваться и что там в другой будет, никому не известно. Да и не должна такая баба, как ты, быть одинока. Ты слишком хорошая хозяйка и красивый цветочек, чтобы всю жизнь потратить на ожидания и мимо проезжих скоморохов, — грустно ухмыльнулся Кощей и вышел в низенькую, покосившуюся калитку.
Кощей ненавидел себя за это. Он всегда обещал, но никогда не исполнял. Особенно такие вот просьбы. Но некоторое время терзался сомнениями и муками совести, однако, затем всё это схлынывало, потому как забывалось. И Полина скоро забудется, и быть может она забудет его тоже. И в следующий раз встретившись, они лишь улыбнутся друг другу. Ещё ни разу Кощею никто из женщин в укор ничего не ставил. Женщины его любили и прощали ему всё, даже то, что он не держал слово. Наверное, зная это, он и позволял себе подобное. Ведь пообещай он что-нибудь Силе, так исполнил бы, в лепёшку разбился, но свершил бы подвиг!
«Говно ты, а не человек», — подумал про себя Кощей.
Вот с таким сердцем и выехал Скоморох из постоялого двора Белоустья, веруя в то, что Полина прислушается к его прощальным словам. И с таким же сердцем ехал дальше, лишь отчасти обращая на мир внимание. Тяжело ему было, но сменявшие друг друга километры всё дальше и дальше оставляли за спиной чьи-то чужие проблемы и его не исполнимые обещания. Время лечило, а дорога баюкала.
Неожиданно встрепенувшаяся Ворона, указавшая на корабль и назвавшая его большим домом, стёрла остатки хандры взмахом крыла. Сила тут же натянул поводья, и они дружно начали пялиться на древнюю громадину, уходящей кормой в небо, а носом глубоко в землю. Скоморох чётко понимал, что к кораблю идти придётся, потому что там они могут найти ответы на вопросы и благодаря этому, быть может, передать Ворону в чьи-то другие заботливые руки и забыть про неё, как о страшном сне. Вот только к Вороне они уже вроде как привязались. Медведь уж точно, вон и бус ей накупил, как и правда дочке. Впрочем и Скоморох к ней привык, так же как к Апанаське. Сейчас, почему-то, Кощей вспомнил Дальустье и то, что с пацаном творилось нечто странное. Может кто там у Апанаськи был? Или быть может он знал это место? Или же демона… В общем, вновь им предстояло свернуть с намеченной дороге, чтобы скинуть со своих плеч неожиданных путников, с которыми они никак проститься не могли. И уже уговорились с братом Силой ехать с ними дальше.
Скоморох вздохнул и перевёл взгляд с огромного, затерянного в лёгком тумане корабля, на то место, где находилась Яма. Отсюда её было не видно, но Кощей знал, что она там есть. Игорь Воеватель когда-то хотел её закрыть, уничтожить, однако, всё ноги туда не доходили. Яма вела себя спокойно, можно сказать, была мертва, однако сейчас чувствовал Кощей исходящую оттуда тревогу.
Посмотрев внимательно на профиль Силы, что тоже сидел задумчивый, пялясь то на корабль, то в сторону Ямы, Кощей глянул на Ворону, что жадными глазами облизывала древнюю громадину, а после на Апанаса — тот оказался совершенно спокойным, не рычал и не шипел. В бой не рвался. Да и зачем ему в бой рваться? Тут Греха нет.
Немного подумав, Скоморох перевёл взгляд на дорогу, по которой с разной скоростью мчались всадники, телеги и фургоны, дилижансы и почтовики. Вот пролетел словно за ним гналась сама Чума вестник. А вот ещё один, правда он спешил в другую сторону. Они встретились прямо напротив их повозки, быстро махнули друг другу руками, не останавливаясь помчались дальше. Это был миг, но он был, и Кощей обратил на него внимание. Жизнь летела мимо них, и Скоморох чётко ощущал себя сторонним наблюдателем. Даже своей собственной жизни.
— Брат Сила, чего делать-та бум? — наконец, спросил Кощей, снимая их неловкую паузу.
— Тут в двадцати километрах есть Застава, — пробасил Медведь. — Поехали туда. Остановимся на ночлег. Ежели они нас примут. Ежели нет, проедем чуть дальше, до села. Там в любом случае должен быть постоялый дворик или хотя бы какая-никакая гостиница. Сейчас лезть в корабль бессмысленно. Скоро темнеть начнёт, ночью туда соваться, себе дороже. Особенно
