учитывая, что рядом Яма. Да и потом, — Сила зачем-то огляделся и щёлкнул поводьями — кони не спешно тронулись дальше, — узнают власти, что на корабль пошли — по головке не погладят. Штраф накатают такой, что без денег останемся. Это не Древний Мост, это Древний Корабль. Старый. Всё там уже посгнило давно…
— Тут ты прав, брат Сила. Но завтра надо тогда ранёхонько встать, — и Кощей покривился. Он, конечно, мог и не спать и встать ни свет ни заря, однако же, спать любил уж очень сильно.
— Тык и встанем, брат Кощей. Надо ж всё равно сходить, проверить. Вдруг там и правда ответы найдутся, — и глянул на Ворону, которая продолжала стоять, держаться за плечо Силы и смотреть на древнюю громадину. Скоморох же бросил взгляд на спину Апанаса, который повторял всё за Вороной.
— Вдруг, — буркнул Кощей и тут же оживился: — Вот, знаешь, брат Сила, ежели бы Беляночка, красавица неписанная, забрала их в Оконце или же на постоялом дворе — я ж ей говорил, бери, она мне — не хочу, мол, в Лунном Тереме и так проблем выше крыши — так и не было бы у нас с тобой сейчас печали. Ехали бы себе прямёхонько и бед-тка не знали бы.
— Не приплетай сюды Беляночку, — буркнул Медведь. — Ты ж видел скока у неё делов. Вся в заботе. Наверное, и дома-то толком не бывает. А у ней муж и детки. Мать по стока дней не видят.
— Откель ты знаешь, видят или не видят, — возмутился Скоморох. — Слышь, да сядьте вы, — и потянул Апанаську за свитер, чтобы тот опустил заднюю точку на сиденье. Силу из-за них толком не было видно. Приходилось нагибаться вперёд. — Может она к ним заскакивает на пару часиков, сласти им привозит, целомкает их в щёчки розовые-тка.
— Может и так, — буркнул Медведь, и Ворона с Апанаськой сели на места, но то и дело подпрыгивали на попах, так и продолжая пялиться на исчезающую за лесополосой громадину.
— Может и так, — повторил за братом задумчиво Скоморох.
Затем, будто снегом умывшись, встрепенулся, попросил Силу остановить повозку. Спрыгнул с передка, следом за ним Апанаська. Подойдя к коням, Кощей нарисовал знак, затем отправил им новый маршрут. Апанас, стоял рядом и взволнованно цитировал:
— Подняв кулаки над спиной ямщика,
Неистово мчится фельдъегерь.
На самой дороге догнав русака,
Усатый помещичий егерь
Махнул через ров на проворном коне,
Добычу у псов отбивает.
Со всей своей свитой стоит в стороне
Помещик — борзых подзывает…[17]
Застава встретила их привычным унынием и даже какой-то относительной тишиной, что явно не вязалось с воспоминаниями об этих местах. Несколько невысоких домов и ряд небольших изб стояли укрытые за высоким частоколом, разукрашенным защитными знаками. Ворота были открыты и в них можно было всё это увидеть, однако деревянное бревно, что щетинилось металлическими иглами преграждало путь. В будке грелся дружинник, рядом с ним стояло двое и о чём-то беседовали. Будочник тщательно выводил слова, что-то записывая в толстую тетрадь.
Проверка что ли? Если проверка, то даже и пытаться не стоит…
Однако Сила остановил телегу не заворачивая на узкий проезд. Кощей тут же спрыгнул со скамьи и поспешил к будке. Увязавшегося было Апанаську погнал назад. И тот что-то буркнув, вновь запрыгнул на передок. Но взволнованно следил оттуда за Скоморохом, вытянув тонкую шейку.
Дружинник открыл дверь и внимательно уставился на мужика, что спешил к нему в разноцветном тулупе, и Кощей ощущал недоумение и в тот же момент любопытство, исходившее от человека. Застава стояла в девяти километрах от большака, сюда вела дорожка узкая, потому как в этой части густого леса располагалась только небольшая застава и чуть дальше село Молочник. Там выращивали коров, свиней, коз и коней для мяса, естественно, и для молочной продукции.
— Чего такого? — вопросил здоровый мужик, даже не подумав о том, что Кощей может быть плохим парнем.
— Переночевать будет где? — вопросил Скоморох, заглядывая тому за спину. Двое продолжали что-то обсуждать. И как долетело до его уха, обсуждали учебные бои.
— Нет, конечно, — фыркнул парень. — Вон, езжайте в Молочника, там есть двор и гостиница. На выбор.
Ехать лишние восемнадцать километров по узкому тракту, к тому же уже подтаявшему, жуть как не хотелось. Но Кощей понимал, что если заставы сговариваются на учебные бои, значит, комнатушку им не выделят.
— Слышь, — остановил его Скоморох. — Нам одну на четверых. На рассвете уедем.
— Сказали тебе, нет, — сурово заявил денщик.
— А раньше любого путника, попросившего ночлег, привичали и даже не спрашивали, плохой али нет, — обозлился Кощей. — Заставы-то не только для того строились, чтобы демонов рубить, да подступы к Стольцу охранять, а чтобы каждый нашёл тепло, крышу над головой и кусок хлеба.
— Да ты…
— Ну-кась, отодвинься, малой, — пробасил один из разговаривавших у дежурного за спиной, и «малой» — метр девяносто в высоту и, наверное, столько же в ширину, потеснился. Встал на вытяжку. Тот, что его отстранил в сторонку, был тучным, тоже большим, но чуть ниже. Однако при должности большой. На тёмно-зелёном мундире выглядывающем из-за распахнутого на нём тулупа были нашиты знаки отличия. Ага, начальник Заставы. — Кто тут у нас? Путники? Мимопроезжие, али по делу сюда глянувшие? М?
Скоморох удивился. Ему показалось, что голос знакомый. Где-то он его уже слышал.
— Да как сказать… Но вроде, как проезжие, — с сомнением начал Кощей, щуря один глаз и пытаясь распознать в заговорившем с ним знакомца.
— Кощей, поехали дальше, — окликнул его Сила.
— Кощей, значит, — буркнул мужик, прищурившись и вроде говорил сурово, а вроде и с лёгким лукавством. — А там случайно не Медведь на козлах?
— Может быть, — произнёс Скоморох, продолжая щуриться. На улице уже смеркалось, а в густом лесу было темнее, чем на большаке.
— Может, да быть, — фыркнул мужик. — Стало быть, не признал того, с кем и в походы хаживал, и в сече одной бывал. Вот так коротка бывает память, однако, у колдунов. Да и у медведей тоже.
Кощей ещё некоторое время смотрел на начальника поста, а потом вдруг икнул и заморгал часто.
— Микола… Микола Скелет… — пробормотал Кощей и даже шапку задрал повыше, вроде как чтобы рассмотреть получше. Но затем снял убор, сжал его в руке и неожиданно раскинул руки в стороны. — Дак это же Микола Скелет! Брат Сила, тут у нас Миколка Тощая Иголка!
— Он самый, твою налево в ребро демон тебе коленом заехал! — рыкнул здоровяк, выпрыгнул из
