Он отключился от мира, едва понял, что наёмник Руфиано и все остальные на острове Трёх Драконов в безопасности. Книффо снова ушёл — пускай.
Андрей не знал, что происходит на 'Драконе', сил его хватало лишь на то, чтобы оставаться в сознании, но его больше ничто не волновал. Заклятый враг был остановлен и повержен. Быть может, именно для этого он и попал сюда?
Его охватило странное чувство удовлетворённости, будто он выполнил всё, что задумывал в своей жизни. Все мечты и планы прошлого казались теперь чем‑то мелким и незначительным, таким, о чём не стоило и вспоминать.
Он тяжело вздохнул и зашёлся кашлем. Вся одежда на нём была сырой от морской воды, а в разрушенной каюте гуляли сквозняки. Не хватало ещё простудиться.
Корабль содрогнулся от новой серии взрывов и страшно затрещал, будто бы раскалываясь на части. Средний брат, довольный причинёнными разрушениями, издал пронзительный победный клич и скользнул в море. Старший продолжал искать выживших пехотинцев где‑то на орудийных палубах.
— Уходи, — прошептал Андрей, посылая тому мысленный сигнал, но зверь делал вид, будто не слышит.
Молодой человек уже терял сознание, когда 'Дракон', содрогаясь всем остовом, поднялся над волнами.
Стена, служившая Андрею опорой, неожиданно стала полом, а потом продолжила крениться. Влекомый силой тяжести, он покатился вверх по ней, к потолку, перевернулся, и растянулся возле упавшей люстры, в груде битого стекла.
Корабль перевернулся и поднимался теперь к облакам, с каждой минутой набирая скорость. Андрей собрался с силами и подполз к огромному выбитому окну. Он не особо боялся упасть, особенно теперь. Полёт в бесконечность страшил его куда больше.
Он глянул в небо. Воронка по — прежнему была на месте и он летел сейчас прямо к ней, на корабле, влекомом лёгкими порывами ветра.
Глядя на врата между мирами он впервые понял, что не хочет возвращаться домой. Не может, даже если это будет стоить жизни одному единственному человеку. Может быть, когда‑нибудь. Но не так, не этой ценой.
Андрей приблизился к самому краю и в очередной раз глянул вниз. Теперь море было так далеко, что гладь его терялась в неровной дымке облаков.
Если упасть с такой высоты, его уже точно ничто не спасёт. Гладь, возможно, и станет рыхлой и пенистой, как в прошлый раз — но не сможет остановить его. Он разобьётся о самое морское дно.
Небеса огласились рёвом старшего дракона. Огненно красный, он прыгнул вниз, в облака. В полёте бесформенное тело его стало плоским и растянулось в стороны. Солнце обожгло его спину и он выпустил густое облако чернил, окунулся в него и устремился вниз, охваченный чёрным, пожирающим свет, пламенем. Точно огромный жуткий дельтаплан, окутанный мистической тьмой понёсся он над облаками, оглашая море криками и вскоре окончательно пропал из поля зрения Андрея, направившись куда‑то на запад.
Воронка с каждой минутой становилась всё ближе, ждать больше не имело никакого смысла. Лучше уж так, подумал молодой человек. Он сжал зубы и пополз через край окна.
Нога его за что‑то зацепилась. Он дёрнул ею, пытаясь высвободиться.
— Что ж такое, — проворчал он, сквозь полузабытье.
Он дёрнул снова и его потащили назад. Проволокли через раму и подняли на ноги.
— Андре, — с лёгким огорчением в голосе проговорила Феличиана, — За сегодняшний день вы трижды — я посчитала — трижды! пытались покончить с собой. Что вас гложет?
Посол ди Бруне стояла перед ним в походном костюме и неизменном цилиндре с плюмажем из перьев в цветах Конфедерации. Двое морских пехотинцев с 'Элины Мари' держали Андрея под руки.
— Да я, в общем, мон эстра… — прохрипел он.
Без лишних слов Феличиана откупорила какую‑то скланку и сунула ему в рот тонкое стекляное горлышко. Вязкое содержимое оказалось нестерпимо горьким на вкус. Он поморщился, но выпил. Раны на теле будто бы вспыхнули огнём, он тихо зашипел от боли.
— Вы ничего не забыли здесь? Из вещей? — она огляделась по сторонам, — Какой‑нибудь сувенир, быть может?
Она подошла к мёртвому Граху и вытащила из под его туши адмиральскую саблю. Придирчиво осмотрев клинок она спросила:
— Годится? — и сама же ответила, — Вполне.
Махнув своим людям она сунула оружие под мышку и направилась к двери, расположенной теперь на двухметровой высоте. Только теперь Андрей понял назначение странных лесенок, что он видел на потолочных балках многих кораблей.
'Умно', — отметил он про себя.
Пока его тащили по коридорам, он несколько раз терял создание. Всюду, где они проходили, он видел следы драконьего огня и разрушения. Пламя амбрийской каракатицы сжигает всё, до чего способно, дотронутся, но и трупы попадались им довольно часто. Истерзанные, раздавленные, разорванные на части.
Они спускались всё ниже, поднимаясь к верхним палубам перевёрнутого корабля. Возле широко распахнутого трюма их ожидал лейтенант Орсо и ещё пара пехотинцев. Вместе они устроили Андрея в шлюпке и сами по очереди спустились в неё. Лодка парила в небе, над облаками и морем.
Наконец всё было готово и люди Феличианы отжали запоры, удерживавшие шлюпку возле корабля. С лёгким щелчком отошла она от борта и стала медленно и плавно опускаться вниз. Андрей приподнялся и глянул через борт. Там далеко, за облаками, маячил поджарый силуэт 'Элины Мари'.
Андрей сновал лёг, закрыл глаза и быстро уснул.
* * *
Барабанщики на площади отбивали марш, трубы играли гимны островного союза и Себастии. На помосте в центре площади собрался весь цвет морского командования обоих государств, а также комендант Капо — Гарганты со всеми офицерами.
Всё пространство площади заполняли ровные ряды моряков в парадной форме. Вокруг же них собрался, пожалуй, весь город.
— Сограждане! Жители Капо — Гарганты! Дорогие гости! — прокричал старик в пёстром фраке и ослепительно белых панталонах, — Мы собрались здесь, чтобы чествовать наших друзей, героев, остановивших разгоравшийся конфликт между нашими республиками и обличивших предателя, затеявшего всё это.
Вперёд выступил комендант Алваро Тобаск.
— Как представитель манавирского двора я хотел бы вручить ордена доблести двум людям, без которых заключение мирного договора не было бы возможным. Барон Талдарииль из Себастии и Онтен Форже, адмирал флота Союза, лорды, вы — подлинные голуби мира, ниспосланные Нереем! От имени и по поручительству Люстора IV я хотел бы вручить вам эти императорские грамоты и шпаги из чистого золота, как символ нашего…
Толпа начала хором скандировать 'Слава королю Люстору!' и Андрей отошёл от решётки. Из камеры городской тюрьмы открывался неплохой вид на площадь, но смотреть приходилось с уровня мостовой, наравне с которой располагалось небольшое зарешеченное окошко его камеры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
