Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

Вообще-то Лёнька был геологом. В один год с Павловым поступил на учебу в МГУ на геологический факультет. Кое-как проучивши первый семестр, взял академический отпуск, якобы, по семейным обстоятельствам. Армия ему не грозила. Уже отслужил в войсках ПВО.

Через год он восстановился на дневном отделении факультета.

Проучился еще один семестр, и снова взял академический отпуск. Непредсказуемый был человек, Леонид Пайдиев, но при этом — фанатичный поклонник Арьи Майтреи, Линь Бяо и Конфуция. В пьяном виде ходил по общежитию в кимоно, а то и просто в майке и семейных трусах, садился на каком-нибудь коврике перед дверью в позу лотоса, и, закатив глаза, громко вещал: «Ом мани падме хум! Подайте страдальцу на опохмеление и просветление!» И, что самое интересное, ему подавали. В редких случаях получал пи…, в общем понятно.

Павлов уже закончил обучение, а Лёнька в это время все еще обитал где-то между третьим и четвертым курсом. Но они по старой памяти продолжали общаться, а потом незаметно расстались. Еще когда было светло, Павлов воткнул на берегу реки в ряд, на расстоянии, примерно, 10 см несколько палочек-вешек, при помощи которых он надеялся измерять уровень подъема воды. Через каждые полчаса он подбегал с горящей головешкой к реке, чтобы проверить, до какой вешки добралась вода. К часу ночи вода поднялась только на одну вешку. Для беспокойства не было оснований, и он снова предался воспоминаниям о своей прежней жизни, потягивая чифир, и подбрасывая в костер дровишки. Посреди ночи из грустных раздумий о превратности человеческой судьбы его вывел жизнерадостный голос Василия Ливанова:

— Ватсон, то есть Павлов, выбросьте-таки ваш советский будильник на помойку. Он вам здесь больше не понадобятся. Голос раздавался откуда-то сверху, но таинственный собеседник по-прежнему был невидим и неосязаем.

— А здесь везде помойка — зевая, сказал в ответ Павлов, конечно, имея в виду не место для утилизации мусора, а тоскливую безнадежность его нынешнего бытия. Но вернувшийся бес воспринял его слова не как шутку, а вполне серьезно:

— Совершенно верно, Ватсон, это — помойка! Вы уже, наверное, догадались, куда нас забросили? Не считая меня, вы — единственный образованный человек на этой планете. Остальные — дикари, обезьяны, недавно покинувшие свои деревья и только научившиеся ходить на задних конечностях!

— Простите, Холмс, то есть Арнольд Борисович, а что вы хотели увидеть в 17-м столетии до новой эры? — Павлов стал подкидывать бесу актуальную тему для разговора. Помянув нехорошими словами какого-то безбашенного сисадмина и трех компьютерных упырей, бес выдал цель своего путешествия:

— Как, что, дорогой?! Взрыв супервулкана Санторин, который отбросил развитие человеческой цивилизации на многие века и, возможно, тысячелетия назад — к первобытному варварству. Я всю жизнь мечтал совершить экскурсию в Эгеиду. Получил от шефа в порядке поощрения бесплатную туристическую путевку. И нате! Занесло черт знает куда! И тут до Павлова стало что-то доходить: «Атлантида!!! Бес имеет в виду Атлантиду, о которой впервые сообщил античный философ Платон в диалогах „Тимей“ (кратко) и „Критий“ (более развёрнуто). Правда, он поместил Атлантиду непосредственно за Гибралтарским проливом, недалеко от побережья Испании. Но ведь он мог и ошибиться». Чтобы не выказывать бесу знание предмета, Павлов наигранно изумился:

— Надо же! А я то, думал, что гибель Атлантиды — более интересное зрелище. Правда, насколько мне известно, ее остатки в том месте, которое указал Платон, то есть за Гибралтаром, так и не найдены.

— Какой Гибралтар?! — раздраженно заговорил бес. — Под Геркулесовыми Столпами Платон подразумевал не пролив, связывающий Средиземное море с Атлантическим океаном, а западное устье Нила, — и тут же, не без ехидства, поинтересовался:

— И что за гадость вы имеете желание пить из этой совершенно непрезентабельной эмалированной посудины?

— Чифир, — честно сознался Павлов, и сразу наткнулся на упрек:

— Вы, милейший, нисколько не заботитесь о своем здоровье.

Употребляете концентрат вредных алкалоидов, в то время как у вас в сумке находится естественный и единственный в своем роде препарат для поддержания тела и духа в восхитительном бодрствовании.

— А! Вы говорите о женьшене? — догадался он.

— Именно о нем, — подтвердил бес и предложил. — Отрежьте кусочек корешка, очистите его перочинным ножиком от земли, положите в рот и пожуйте. И тогда вам небо покажется в алмазах. Почему бы и нет? Павлов в точности выполнил данный ему совет.

Вскоре он почувствовал, что сон, с которым он боролся при помощи очень крепкого чая, начинает в панике отступать под напором еще более сильного противника. Дождавшись произведенного чудо-корнем эффекта, эрудированный бес снова вернулся к проблеме допотопных культур и цивилизаций.

— Дорогой Ватсон, то есть Павлов! Добро пожаловать в дебри исторических времен! — Бес торжественным голосом начал свою речь:

— Где Эгеида? Не знаю. Может, ее вообще не было. Египетской цивилизации тоже не существует. Долина Нила — сплошное болото безо всякого намека на трудовую сельскохозяйственную деятельность. Сахара — не пустыня. По ней текут реки, и она покрыта зеленью прерий, по которым галопируют бесчисленные стада парнокопытных. А, вот, теперь — самое интересное! Байкал — не пресноводное озеро, а настоящее море размером с Новую Зеландию: соленое в акватории слияния с Тихим океаном, и абсолютно пресное — в дельтах, эстуариях и лагунах. И там — единственный очаг цивилизации, подобный гомеровской Греции.

Классика бронзового века. Рабовладельческое общество раннего типа.

Ухоженные поля и сады. Ветряные мельницы. Города, обнесенные деревянными и каменными стенами. Роскошные дворцы с фонтанами и павлинами. А на юго-западе — остров площадью, не меньше 300 га. Но это не Ольхон. На острове — шикарный дворец с башнями высотой с Notre Dame de Paris и золотыми воротами. Между островом и прибрежными городами снуют лодки и парусно-весельные корабли, похожие на венецианские галеры. В городах полно народу, особенно на торговых площадях и набережных. Ремесленники, торговцы, рабы. Воины в блестящих доспехах. Повозки, запряженные лошадьми…

— А почему вы решили, что у них бронзовый век? — недоверчиво спросил Павлов.

— Так ведь у военных на вооружении бронзовые мечи, шлемы и панцири, а также бронзовые наконечники копий и стрел. Из этого следует, что сельскохозяйственные орудия труда они делают из того же металла, — резонно заметил бес. «Цивилизация — это неплохо», — подумал Павлов, а вслух произнес: