Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— А почему вы решили, что у них бронзовый век? — недоверчиво спросил Павлов.

— Так ведь у военных на вооружении бронзовые мечи, шлемы и панцири, а также бронзовые наконечники копий и стрел. Из этого следует, что сельскохозяйственные орудия труда они делают из того же металла, — резонно заметил бес. «Цивилизация — это неплохо», — подумал Павлов, а вслух произнес:

— Ну и Бог с ними. Пусть живут в своем светлом рабовладельческом обществе! Меня больше интересует не общественный строй, а сигналы точного времени.

— Вот, вот, и я о том же! В сутках здесь не 23 часа 56 минут 4 секунды, а 26 часов 45 минут 2 секунды! — воскликнул бес и даже пожаловался: «У меня таймер взбесился…» «Понятно! Земля вращается вокруг собственной оси медленнее, чем в то время, когда в Шумере и Ассирии впервые изобрели солнечный календарь и разделили сутки на двадцать четыре часа», — обрадовался Павлов, довольный тем, что прежде Арнольда Борисовича об этом догадался. Между тем бес, имея разрешенный доступ к его сознанию, мгновенно прочитал его мысль.

— Понятно?! — голос его зазвучал на повышенных визгливых тонах. — Если вам все понятно, тогда объясните мне, почему Уральские горы вздыбились выше Гималаев?

— Урал выше Гималаев!? Вы часом не скушали по дороге мухомор? — Павлов не верил своим ушам, полагая, что его разыгрывают.

— Ватсон, то есть Павлов! Мне сейчас не до шуток! Произошла досадная ошибка или недоразумение! Или провокация! Короче говоря, Вас и Вашего покорного слугу забросили не в прошлое, а в далекое будущее! — бес верещал неприятным голосом.

— Почему вы так решили? — удивился Павлов. Бес грязно выругался, но потом заговорил более спокойно:

— Да потому, дорогой, что язык, на котором разговаривают ваши аборигены, явно имеет синтаксические и лексические корни в языке эсперанто, придуманном в начале последнего столетия второго тысячелетия новой эры.

— «В сознании нет ничего такого, что когда-либо не существовало или не осуществится в действительности» — Павлов процитировав очередное любимое изречение Лёньки-философа.

— Может, в отношении сознания, вы и правы, но взгляните на небо.

Я про звезды. Где Альтаир?! Нет Альтаира! Где Капелла?! Нет Капеллы!!! — бес продолжал возмущаться.

— Что же вы хотите, Арнольд Борисович? Звезды, как люди: рождаются, а потом умирают. Помните, как сказал поэт: «Иных уж нет, а те уже далече» — меланхолически заметил Павлов, но затем спохватился и выразил обеспокоенность по поводу столь радикального изменения земной поверхности.

— Может, мы все-таки не в будущем, а в далеком прошлом, когда Альтаир и Капелла еще не превратились в сверхновые звезды? — Павлов все еще цеплялся за последнюю надежду, полагая, что из прошлого в свое время еще можно как-то вернуться, а вот из будущего — никогда.

— Звезды — ерунда! Венеры нет! Место на ее орбите занял Меркурий, правда, сбавив свои стремительные обороты вокруг Солнца и собственной оси — бес огорошил Павлова еще одной сенсационной новостью.

— Вот это сюрприз! — Павлов еще больше загрустил и пробормотал что-то про электроны, которые тоже иногда покидают свои атомы, и такой процесс называется ионизацией.

— Ионизация, реионизация! Хватит про физику, геологию и астрономию! Давайте поговорим о филологии. Вы запомнили хоть что-то из того, что вам начитала программа переводчика моего квантового PC? — бес перевел разговор на другую тему.

— Почти ничего. Я же вам говорил, что к обучению языкам не способен — сознался Павлов. Бес начал его мягко успокаивать:

— Не переживайте. В мозге человека есть участок. Посредством его стимуляции скорость запоминания увеличивается в 20 раз! Можно, я его у вас немного раздражу, а потом программа-переводчик начнет распаковывать файловую систему, которая уже заархивирована в вашей голове?

— Валяйте — согласился Павлов.

— Этот процесс займет ровно два с половиной часа, — предупредил его бес и тут же предложил сопутствующую услугу:

— Кроме орландского, который я вытащил из долговременной памяти этой несчастной аборигенки, в вас будет полностью загружен и сам толковый словарь эсперанто, — таким, каким он был на дату последнего обновления. Знание эсперанто пригодиться вам при выражении наиболее сложных мыслей, соответствующих уровню вашего образования.

— Арнольд Борисович, да вы просто волшебник! — Павлов попытался подольститься.

— Да ладно уж, — снисходительно проворчал бес и, усмехнувшись, добавил. — Quidam dictus Jesus (некто, именуемый Иисусом — лат.) на пятидесятницу смог сделать гораздо больше. Его сторонники в один миг научились говорить на всех тогдашних языках, включая старославянский.

— Все равно заранее вас благодарю — искренним тоном сказал Павлов и задал вопрос, который по-прежнему не давал ему покоя:

— А с широтой и долготой вы ничего не напутали?

— Плюс-минус один градус, но не более. Ответственно заявляю — заверил его бес. Павлов принял слова беса на веру, но все равно решил прикольнуться:

— У меня был один знакомый — большой знаток философии и индийской поэзии. Так он, очнувшись от запоя, с точностью плюс-минус один определял по количеству пустых бутылок водки и портвейна, какой сегодня день и сколько в его комнате в общежитии побывало собутыльников. Перед этим он произносил мантру. Точно не помню, но, кажется, она читалась так:

«Есть кадамба цветок,На один лепестокПчёлок пятая часть опустилась.Рядом тут же росла вся в цвету сименгдаИ на ней третья часть поместилась.Разность их ты найди, Её трижды сложи………………………………………….Сколько пчёлок всего здесь собралось?»

— Ох, Дмитрий Васильевич! Мне бы ваши проблемы…, — вздохнул бес и нравоучительно произнес:

— Выучите толком хотя бы еще хоть один язык, кроме английского, из которого вы, кроме «My name is Peter» уже, кажется, ничего не помните. Что касается вашего дружка, то по данным, прочтенным мною в вашей памяти, у него уже была одна госпитализация в психбольнице: после того, как он жестоко избил «привидение», сломав ему нос. Пока! Павлов услышал в ушах треск, а потом звук, похожий на гудение настраиваемого микрофона: «Раз, раз, раз, раз». Потом раздался приветствующий его мелодичный женский голос:

— Saluton! Здравствуйте!

— Здрасте — в растерянности ответил он.

— Gis revido! До свидания! Повторяйте за мной!

— До свидания, — забормотал он. — Gis revido! Обучение эсперанто и его, непонятно откуда взявшегося, орландского диалекта продолжалось до рассвета. Хорошо, что урок не затянулся. Потому что не прошло и десяти минут после того, как лингвистическая программа А.Б. Шлаги завершила свою работу, до слуха донельзя утомленного Павлова донесся треск сучьев и вслед за тем какое-то сопение. Он схватился за автомат и вскочил на ноги. Со стороны заболоченной долины, окутанной туманом, показались две темные массы. Павлов узнал кабанов. Животные направлялись к реке. Судя по их неторопливому шагу, Павлов понял, что они его просто игнорируют.