Двое других чувствовали себя не так хорошо. Герард и первое-то свое путешествие перенес неважно, а после нынешнего вообще с трудом держался на ногах.
Глаза Одилы были широко раскрыты. Она задыхалась, жадно ловя воздух ртом, и, глядя на нее, Тассельхоф вспомнил одну несчастную рыбку, которую однажды обнаружил у себя в кармане. Он понятия не имел, каким образом она туда попала, и по привычке пришел к заключению, что ее кто-то потерял. Ему удалось быстро доставить рыбку к воде. Полежав немного на боку, она очнулась и уплыла. Да, определенно Одила была похожа на нее.
— Где мы? — выдохнула она, так вцепившись в Герарда, что костяшки ее пальцев побелели.
Рыцарь сердито посмотрел на кендера. И все другие тоже.
— Там, где и должны быть, — заверил их Тас. — В месте, где Владычица Тьмы держит в плену золотых и серебряных драконов. — И, крепко сжав в руке устройство, кендер добавил, чтобы утешить своих товарищей: — Я надеюсь.
Увы, товарищей это не только не утешило, но, напротив, заставило окончательно приуныть.
Тассельхоф никогда еще не бывал в подобном месте. Единственным зрелищем на многие мили вокруг здесь были серые скалы: острые серые скалы, гладкие серые скалы, огромные серые скалы, маленькие серые скалы… И над всем этим серым безмолвием простиралось черное как смоль небо. Ни одной звезды не горело на нем, и все же странная местность была освещена мягким белым светом — он шел от Ледяной Стены, поблескивавшей впереди.
— Я чувствую под ногами только камни, — сказал Мирроар. — Мертвые камни, лишенные растительности. Должно быть, эта земля безлюдна и абсолютно бесплодна. Я не слышу никаких звуков: ни волн, разбивающихся о берег, ни ветра, шумящего среди деревьев, ни птиц, ни животных… Я ощущаю запах пустоты и враждебности.
— Весьма точное описание, — заметил Герард, вытирая пот со лба. — Добавь к этому, что небеса над нами чернее ночи, солнце тут заменяет какое-то странное сияние, а воздух — ледяное дыхание сосулек, и тогда картина будет полной.
— Ты не все упомянул, — поправил его Тассельхоф, считая своим долгом поделиться собственными наблюдениями. — Белый свет почему-то придает стене разноцветные оттенки.
— Напоминающие чешуйки многоцветного дракона? — спросил Мирроар.
— Точно! — воскликнул Тас с восторгом. — Именно так это и выглядит. Суровая, но потрясающая красота. Особенно когда цвета начинают меняться, и ты смотришь, как они пляшут на ледяной поверхности…
— Замолчи! — приказал ему Герард.
Тассельхоф вздохнул. Несмотря на всю его любовь к людям, он не мог не признать, что порой соседство с ними означало отказ от многих радостей жизни.
Мороз был действительно ужасающий. Одила дрожала мелкой дрожью, отчаянно кутаясь в свои легкие одежды. Герард подошел к Ледяной Стене и внимательно осмотрел ее, а потом достал кинжал и, размахнувшись, ударил им по сверкающей глади.
Клинок разлетелся вдребезги. Герард бросил рукоятку и с криком сжал руку.
— Она такая холодная, что нож сломался! Я ощутил, как холод пробежал по металлу и пронзил меня до костей. Мои пальцы словно онемели!
— Нам долго не протянуть, — заметила Одила. — Мы, люди, замерзнем. Кендер тоже. Насчет Мирроара не знаю.
Тас улыбнулся ей в благодарность за то, что она не забыла включить его в список.
— Мы холоднокровные, но не настолько — сказал дракон. — Скоро моя кровь загустеет. Сначала я утрачу способность летать, а затем и соображать…
— А главное, что кроме тебя, — пробурчал Герард сварливо, осматриваясь по сторонам, — я не вижу тут ни одного дракона.
Непоседа также сильно страдал от холода. Он совсем не чувствовал своих рук и ног и с тоской вспомнил о меховой куртке, которая была у него когда-то. Он думал о том, что теперь станется со всеми ними, и о том, что же случилось с собратьями Мирроара, ибо не сомневался (ну, почти не сомневался), что прибыл точно в указанное место. Он даже заглянул под ближайший камень, но ничего похожего на дракона там не обнаружил.
— Тебе лучше вытащить нас отсюда, Тассельхоф, — произнесла Одила, стуча зубами.
— Это невозможно, — возразил вдруг Мирроар довольным голосом. — Мы попали в тюрьму для драконов. Магия в моей крови уже замерзла, а значит, и магия устройства тоже.
— Выходит, мы тут заперты, — угрюмо констатировал Герард, — и через пару часов превратимся в ледышки!
Тас вышел вперед — навстречу одному из самых героических моментов своей жизни. Правда, он об этом еще не догадывался. Он просто делал то, что считал нужным.
— Герард, — обратился он к рыцарю с важным видом. — Мы давно знаем друг друга. Если бы не я, тебя сейчас здесь бы не было. Дело вот в чем, — начал он, но, видя, что тот собирается что-то ответить, сказал: — Следуйте за мной.
Он повернулся и уверенно зашагал в неизвестность.
Мягкий голос шепнул ему на ухо:
— Через хребет.
— Через хребет! — громко объявил Тассельхоф. И, заметив таковой, поспешил в ту сторону.
— Идем за ним? — спросила Одила.
— Да, мы не можем потерять его, — кивнул Герард.
Тас принялся карабкаться вверх, щедро спустив целый шквал камней на головы Герарду и Одиле, поднимавшимся за ним. Оглянувшись, он увидел, что Мирроар даже не двинулся с места, а продолжал стоять там, где и приземлился, помахивая крыльями и вращая хвостом, чтобы разогреть застывавшую кровь.
— Он слепой, — расстроился кендер, — а мы оставили его одного. Не беспокойся, Мирроар! — крикнул он. — Мы вернемся за тобой!
Дракон что-то ответил. Тас не расслышал его из-за шума, поднятого Герардом и Одилой, но ему показалось, что Мирроар сказал:
— Это твой звездный час, кендер! Не беспокойтесь за меня.
— Вот что я ценю в представителях крылатого племени, — пробормотал Тас, согретый теплом его слов. — Они всегда все правильно понимают.
Ступив на вершину, он посмотрел вниз и ахнул: везде, куда ни падал взгляд, находились драконы. Тассельхоф еще никогда не видел столько драконов сразу. Он даже не подозревал, что их так много существует в мире!
Пленники спали летаргическим сном. Во сне они крепко прижимались друг к другу, дабы сохранить тепло. Шеи их переплелись, так что теперь невозможно было определить, кому именно принадлежит та или иная голова. Тела их лежали бок о бок, плотно обвитые хвостами. Странный свет, плясавший радугой на Ледяной Стене, лишил цвета драконов — они словно растворились на фоне унылых скал.
— Они мертвы? — спросил Тассельхоф с замершим сердцем.
— Нет, — ответил ему голос, — они крепко спят. И лишь благодаря этому до сих пор живы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
