Герард хотел заявить, что, по его глубочайшему убеждению, гномы не могут жить на звездах, но, взглянув на лицо Непоседы, передумал.
— Конечно, правда.
Тас улыбнулся. Поднявшись на ноги, он отряхнул с себя пыль и тщательно поправил одежду. В конце концов, на него собирался наступить сам Хаос, так что следовало выглядеть попредставительнее.
— Эта красная звезда станет первой, которую я навещу. Флинт будет рад моему визиту. Наверное, ему там одиноко.
— Ты отправишься в прошлое прямо сейчас? — спросил Герард.
— Везде хорошо, а в своем времени лучше, — бодро сказал Тас. — Это шутка путешественников во времени, — добавил он, глядя на Герарда. — Все путешественники во времени придумывают какие-нибудь шутки. Ты должен засмеяться.
— Прости, мне что-то не хочется, — вздохнул соламниец. Он положил руку на плечо кендера. — Мирроар был прав: ты мудр. Пожалуй, ты самый мудрый житель Кринна из всех, с кем мне доводилось встречаться, и, вне всякого сомнения, храбрейший из них. Я глубоко уважаю тебя, Тассельхоф Непоседа.
Вытащив меч, Герард отдал ему честь так, как это делают рыцари, приветствуя великих воинов. Это был героический момент…
— Прощай, — сказал кендер. — Пусть твои карманы всегда будут полны.
Сунув руку в свой кошелечек, он достал оттуда устройство для перемещений во времени и с любовью посмотрел на разноцветные камни, которые сверкнули как никогда ярко. Тас погладил их и, обратив взгляд к красной звезде, крикнул: «Пора!»
— Драконы приняли решение. Они готовы вернуться на Кринн и забрать нас с собой, — сообщила Одила и огляделась. — Где кендер? Ты опять потерял его?
Герард вытер глаза и с улыбкой вспомнил о тех временах, когда он страстно мечтал, чтобы Тассельхоф действительно где-нибудь потерялся.
— Нет, — ответил он, беря Одилу за руку, — он больше не потеряется.
И в этот момент из темноты раздался громкий голос:
— Эй, Герард, я чуть не забыл! Когда вернешься в Утеху, не забудь починить замок на моей Усыпальнице. Он сломан.
28. Долина Огня и Льда
Великаны-людоеды не спешили нападать. Они хорошо продумали засаду — эльфы оказались запертыми в долине. Путь вперед был блокирован, путь назад отрезан, и теперь осаждавшие могли начать атаку, когда сами того пожелают.
Сейчас загнанные в ловушку воины были опасны: враг подкрался к ним так неожиданно, что они просто не успели испугаться. И великаны решили тянуть время. Пусть эльфы ослабеют за ночь, лежа без сна под холодными одеялами и до потемнения в глазах таращась в разведенные костры. Пусть сосчитают своих врагов, а страх многократно приумножит их количество. Тогда на следующее же утро эльфов затошнит от усталости и отчаяния, и они попросту выблюют всю свою храбрость на землю.
Эльфы приготовились отразить атаку со свойственной им быстротой и дисциплинированностью, без малейшего намека на панику. Они укрылись за деревьями, в зарослях кустов и за большими камнями. Каждый лучник выбрал себе цель, навел стрелу и замер в ожидании приказа. Впрочем, запас стрел был ограничен, и эльфы понимали, что, даже не сделав ни единого промаха, они опустошат свои колчаны намного раньше, чем нанесут хоть сколько-нибудь ощутимый урон врагу.
Однако эта печальная истина не поколебала их мужества, и они собрались дать великанам достойный отпор. А те все медлили. Самар понял их стратегию и велел своим воинам отступить, чтобы они могли поесть и поспать. Правда, запах великанов-людоедов, похожий на вонь разлагавшегося мяса, отбил у них всякий аппетит, а пламя костров, проникавшее под сонные веки, не позволяло им уснуть.
Эльхана бродила по лагерю и подбадривала сильванестийцев рассказами о героическом эльфийском прошлом. Гилтас занимался тем же, пытаясь поднять дух квалинестийцев словами, в которые не поверило бы ни одно разумное существо. Но, как ни странно, они утешили не только подданных, но и самого короля. Гилтас не мог этого понять, ибо видел, что великанов на склонах гор больше, чем звезд на небе, и в конце концов решил, усмехнувшись, что люди — не единственные, кого надежда покидает последней.
И лишь одна эльфийка не желала успокаиваться: Львица. Она куда-то ускакала вскоре после прибытия в лагерь сильванестийской бегуньи. Она промчалась мимо Гилтаса на бешеной скорости, не ответив на его оклик. Он опросил весь лагерь, но никто, включая Диковатых Эльфов, не мог объяснить ему причину ее исчезновения. Гилтас нашел жену, когда на Кринн уже опустилась ночь. Львица смотрела во тьму и даже не обернулась, заслышав шаги мужа, хотя он знал, что ее слух мог уловить возню белки, пробегавшей в двадцати футах от нее.
Не имело никакого смысла объяснять ей, какой опасности она себя подвергала, покидая лагерь, — она и сама все прекрасно понимала.
— Сколько твоих разведчиков пропало? — спросил он.
— Это я виновата! — воскликнула она с горечью в голосе. — Я! Я должна была что-то почувствовать и предотвратить трагедию! — Она указала рукой на горные пики. — Взгляни! Их тысячи! Великаны-людоеды сотрясают землю при ходьбе, ломают деревья и воняют как теплое дерьмо. И я ничего не увидела и не услышала! Да я с тем же успехом могла бы родиться слепой, глухой и начисто лишенной обоняния! — Она немного помолчала и резко добавила: — Двадцать эльфов погибло. Двадцать дорогих, преданных мне друзей.
— Никто не винит тебя, — заметил Гилтас.
— Я виню себя! — вскричала Львица, задрожав от гнева.
— По словам Самара, великаны используют магию. Я понятия не имею, какая сила парализует наши собственные магические способности, но, вне всякого сомнения, она же теперь работает на людоедов. Чтобы обеспечить их продвижение, были задействованы мощные чары. Ты не должна упрекать себя за то, что не сумела достичь цели.
Львица повернула к нему лицо. Ее волосы были растрепаны, слезы грязными струйками бежали по щекам, а глаза горели.
— Спасибо, что пытаешься утешить меня, но моя вина может умереть только вместе со мной.
Сердце Гилтаса дрогнуло. Не зная, что сказать, он молча протянул жене руки, и она кинулась в его объятия.
— Я люблю тебя! — прошептала она потерянно. — Я так тебя люблю!
— Я тоже тебя люблю, — ответил Гилтас — Ты — смысл моей жизни, и если она оборвется прямо сейчас, я буду счастлив, что находился в эту минуту рядом с тобой.
Он остался с Львицей неподалеку от лагеря, и они просидели всю ночь, ожидая тех, кому уже не суждено было вернуться.
Великаны напали на лагерь с первыми проблесками утренней зари. Эльфы встретили их в полной боевой готовности — ни один из них не спал накануне своего последнего рассвета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
