планеты и заселять их целиком не будем. А спутники Юпитера — дело другое; тут все в нашей власти. Говорят, человеческая приспособляемость не имеет границ. Я бы сказал — наоборот: человек не столько адаптируется сам, сколько адаптирует к себе окружающую среду. Здесь мы, безусловно, именно этим и занимаемся. Но как?
— Мне всегда казалось, что все задумано неплохо, — отозвался я. — Мы положим начало новым центрам, потом сюда придут люди и обживут эти места, как Леду.
— Да, но до каких пределов? Сейчас регулярные рейсы совершают три корабля. В недалеком будущем каждые три недели к нам будет прилетать по кораблю, затем каждую неделю, затем каждый день. Если мы не проявим бдительности, здесь, как и на Земле, придется вводить нормированные рационы. Билл, ты знаешь, с какой скоростью растет на Земле население?
Я признался, что не имею понятия.
— Каждый день рождается на сто тысяч человек больше по сравнению с предыдущим. Подсчитай-ка.
Я прикинул.
— Получается… э-э… что-то около пятнадцати-двадцати кораблей в сутки. И все же я думаю, что они сумеют их построить.
— Да, но куда мы денем этих людей? Ежедневно здесь будет высаживаться вдвое больше народу, чем сейчас живет на планете. И не только по понедельникам — по вторникам, средам, четвергам, и так целую неделю, месяц, год, чтобы стабилизировать численность населения Земли. Говорю тебе, из этого ничего не выйдет. Придет день, когда мы вынуждены будем полностью прекратить иммиграцию. — Он воинственно огляделся по сторонам, готовый опровергнуть любые возражения, которые не заставили себя ждать.
— Ох, Сеймур, не выступай! — раздался чей-то голос. — По-твоему, этот мир принадлежит тебе только потому, что ты прилетел раньше других? Ты просто просочился сюда, пока не было строгих ограничений.
— С математикой не поспоришь, — не сдавался Сеймур. — Надо как можно быстрее добиться того, чтобы Ганимед перешел на самообеспечение — и захлопнуть за собою дверь!
— Это не понадобится, — покачал головою Поль.
— То есть? — изумился Сеймур. — Как это? Объясни мне. Ты же представитель комитета: какой хитроумный ответ спрятан у него в заначке?
— Никакого, — сказал Поль. — И подсчеты твои верны, только выводы неправильны. Ганимед и вправду должен себя обеспечивать, но страшную картину с дюжиной пассажирских кораблей в день ты можешь забыть.
— Почему, позвольте спросить?
Поль оглядел всех нас и сконфуженно улыбнулся:
— Вы в состоянии выдержать небольшую лекцию о динамике роста населения? Боюсь, у меня нет такого преимущества, как у Джока: в этом вопросе я более или менее специалист.
— Валяй, — отозвался кто-то. — Просвети его.
— О'кей, — согласился Поль. — Вы сами напросились. Как правило, люди считают, что колонизацию затеяли для того, чтобы избавить Землю от перенаселения и угрозы голода. Более далекого от действительности представления и придумать нельзя.
— Чего? — сказал я.
— Минуту терпения. Маленькая планета физически не в состоянии поглотить прирост населения большой планеты, как верно заметил Сеймур. Но существует еще одна причина, почему нам не грозит приток иммигрантов по сотне тысяч в день. Психологическая причина. Число людей, желающих эмигрировать (даже если прекратить отбор), никогда не сравняется с количеством новорожденных. В большинстве своем люди просто не хотят уезжать из дома. Они не любят трогаться с обжитых мест, и уж тем более в такую даль.
— Тут я с тобой согласен, — кивнул мистер Вилла. — Человек, желающий эмигрировать, — это странное животное. Редкой породы.
— Верно, — сказал Поль. — Но давайте предположим на минуту, что каждый день будет набираться сто тысяч желающих и Ганимед вместе с другими планетами сможет их принять. Облегчит это положение там, дома? Я имею в виду, на Земле? Ответ: нет, не облегчит.
Было похоже, что лекция окончена. Я не выдержал:
— Прости за тупость, Поль, но почему не облегчит?
— Билл, ты изучал хоть немного биономию?
— Немного.
— Математическую биономию населения?
— Э-э… нет.
— Но тебе наверняка известно, что после самых опустошительных войн, какие бывали на Земле, численность населения всегда возрастала по сравнению с довоенной, сколько бы народу ни погибло. Жизнь не просто вездесуща, как сказал Джок; жизнь эксплозивна. Основной закон математической биономии, из которого не было обнаружено ни единого исключения, гласит, что население растет всегда — и отнюдь не в соответствии с запасами продовольствия. Оно растет до тех пор, пока еды хватает, чтобы хоть как-то поддерживать жизнь, то есть до грани голодания. Иными словами, если мы будем откачивать по сотне тысяч человек ежедневно, прирост населения на Земле увеличится до двух сотен тысяч в день, чтобы достичь биономического максимума, соответствующего новой экологической динамике.
На мгновение воцарилась тишина; мы просто не знали, что сказать. Наконец Сергей пришел в себя:
— Мрачную картинку ты нарисовал, командир. И каков же ответ?
— А его не существует.
— Я не так выразился. Я хочу сказать: есть ли какой-нибудь выход?
Поль произнес всего одно слово из двух слогов — так тихо, что мы не расслышали бы его, если бы не мертвая тишина. Он сказал:
— Война.
Народ в палатке зашевелился, загудел: идея казалась немыслимой.
— Мистер дю Морье, послушайте, — прорезался Сеймур. — Я, может, и пессимист, но не такой. Войны в наше время быть не может.
— Вот как? — сказал Поль. Сеймур запальчиво продолжил:
— Вы полагаете, что нас прижмет космический патруль? Потому что это единственный способ развязать войну!
Поль покачал головой:
— Патруль нас не прижмет. Но войну он тоже не остановит. Силами полиции можно подавить отдельные возмущения, такие вещи они с успехом пресекают в зародыше. Но если восстанет целая планета, у полиции не хватит ни сил, ни числа, ни умения. Они попытаются — и сделают это без страха. Но у них ничего не выйдет.
— Вы действительно верите в это?
— Я в этом убежден. И не я один — в этом убежден комитет. Не политический совет, конечно, а ученые-профессионалы.
— Тогда чем, черт побери, занимается комитет?
— Основывает колонии. Мы считаем, что это дело само по себе стоящее. Война не обязательно затронет колонии. Я, по крайней мере, так думаю. Вспомните Америку конца девятнадцатого века — европейские дрязги ее не коснулись. Война, скорее всего, будет настолько разрушительной, что межпланетные полеты надолго прекратятся. Потому-то я и считаю, что эта планета должна перейти на самообеспечение. Для межпланетных путешествий необходима высокая техническая культура, а на Земле она в недалеком будущем может быть разрушена.
Мне кажется, идеи Поля ошеломили нас всех; меня-то уж точно. Сеймур уставил на Поля обвиняющий перст:
— Если ты в это веришь, почему ты собираешься назад на Землю? Скажи мне!
— А я и не собираюсь, — тихо ответил Поль. — Я останусь здесь. Буду фермером.
И вдруг меня
