что нужно для пропитания и снаряжения, принесут нарочно выделенные ратники.
В результате в Сырню отправились только сотники с несколькими сопровождающими, чтобы притащить еды. Я решила пока воздержаться от визита, я лицо официальное, меня требовалось так и принимать, и чтобы не создавать «протокольной» суеты с расстиланием ковровых дорожек, парадным маршем местных трубадуров и выступлением полкового оркестра, предпочла остаться в лагере.
Едва успели вернуться наши сотники, качающие головами за неимением слов для описания того, что творится в городе, как я уяснила, что пословица «Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе» работала и в Сырне тринадцатого века, потому что этот самый Магомед в лице улыбавшегося от уха до уха Алджибая в сопровождении огромной свиты и нескольких тяжелогруженых лошадей (бедные лошадки, разве можно столько навьючивать на животных?!) явился к горе, то есть ко мне.
Когда гости (или все же хозяева?) разобрали свою поклажу, оказалось, что Алджибай все же решил если не кормить рать пару месяцев, то уж устроить единовременный пир обязательно. Слуги ловко расстилали скатерти-самобранки прямо на траве и расставляли на них яства в количестве, вполне достаточном для нашей рати на месяц вперед. Вятич усмехнулся:
– Зря только сотников за продуктами посылали.
Но это оказалось только начало, потому что в следующие несколько часов Сырня просто переселилась на нашу поляну! Причем, похоже, в полном составе, даже детей притащили! Веселый город Сырня демонстрировал, что его так прозвали не зря.
Пришлось напомнить своим о запрете пить, выделить тех, кто занялся нашими лошадьми, и усилить дозоры. Узнав об этом, Алджибай хохотал от души:
– Здесь никого нет в округе! Монголы далеко, Нарчатка тоже! Только вы и мы, кого бояться?
Я чуть не ляпнула: «Вас». Если честно, то я боялась, а ну как напоят и перебьют? Но довольно быстро поняла, что опасения напрасны, сырнянцы (как их называть-то? Может, сырняне?) пили сами, как настоящие любители этого дела, а потому перебить можно было скорее их самих.
Быстро передружились, уже все перезнакомились со всеми, вино лилось рекой, разговоры стали в три раза громче, чем нужно, оставалась стадия «ты меня уважаешь?». Приходилось зорко следить, чтобы не напивались наши, совсем воздержаться не получилось.
Больше всего меня поразили две вещи. Во-первых, неимоверная разукрашенность вояк, которые были просто обвешаны золотыми побрякушками, только что пластины на кольчугах не в позолоте! Хотя я увидела кое у кого золотые пряжки и серебряные эполеты. Вот делать нечего! Сразу видно, что воевать не приходится, только стоят гарнизоном. Они хоть мечами владеть умеют? Через день, когда в нашу честь все же устроили уже не попойку, а показательные выступления местной военной элиты, убедилась, что пьянка делу не помеха.
А во-вторых, меня просто потряс «подарок», сделанный… местным сутенером! В Сырне все оказалось поставлено на широкую ногу, местный дом терпимости тоже прибыл приветствовать гостей, его труженицы кокетливо поглядывали на моих бравых парней, а те оценивающе окидывали красоток взорами, правда, изредка косясь на меня. Вятич зашипел на ухо:
– Не смей запрещать! Сегодня можно, не то завтра вся твоя рать перейдет к Алджибаю.
– А так не перейдет?
– Пусть потешатся, у нас дозоры хорошие, охрана стоит.
Я мысленно махнула рукой: разврат так разврат! Сутенер выстроил своих красоток и с гордостью объявил, что на эту ночь он дарит их нашим ратникам, чтоб вспомнили, что они не только воины, но и мужчины! Это его подарок, а женщины обещали быть ласковыми со всеми и столько, сколько русские захотят.
В голосе сутенера было столько гордости за свою работу и самодовольства, что мои страхи, что это подстава, улетучились. Сырня предлагала нам все от души! Интересно, а Нарчатке они так не предлагали?
Оглядывая свое буйное войско, потащившее девок по сторонам, я сильно усомнилась в его боеготовности назавтра. Оставалось надеяться, что вот этот визг и смех в кустах не развратит мою рать слишком сильно.
Алджибай заметил мои переживания и рассмеялся, положив руку на мою:
– Не бойся, завтра они придут в себя и снова станут хорошими воинами. Они будут тебе благодарны, и им будет немножко стыдно. А когда воинам стыдно, они усердней чистят оружие и тренируют руку.
Пришлось признать, что «погранец» прав. Только это будет завтра, а что сегодня?
Сам Алджибай не утерпел и тоже поволок особо приглянувшуюся ему девку в шатер. Я сделала вид, что сильно увлечена беседой с Вятичем. Но «погранец» не вернулся, и это вызвало беспокойство. Если с ним что-то случится у нас в стане, то до завтра можем не дожить! А вдруг это чей-то хитрый замысел?!
Вятич сделал мне знак, чтобы сидела, а сам скользнул в сторону шатра. Те полминуты, пока его не было, показались мне вечностью. Наконец, сотник присел рядом, лицо сосредоточенное…
– Что?! Не тяни.
– Иди сюда.
Мы тихонько приоткрыли полог шатра, и я едва не расхохоталась. Людей всегда тянет к противоположностям. Полноватый невысокий «погранец» выбрал, конечно, самую высокую и тощую красотку (хотя, должна признать, та была фигуристой). Он, видно, сделал свое дело, но на это ушли последние силы, и теперь лежал, так и не подтянув штаны, зато обхватив свою полуголую красавицу покрепче, и страшно храпел. Такого храпа я не слышала, рулады, которые выводила носоглотка Алджибая, можно записывать и продавать в качестве сольного альбома.
Вятич потянул меня обратно:
– Я думал прикидывается, но стоит девке пошевелиться, как он перехватывает ее покрепче. Правда спит.
Веселье продолжалось до самого утра. Разумные матери увели своих детей обратно в город, у нас сменился дозор, те, кто отстоял свое время, подключились ко всеобщей оргии… К утру у меня было ощущение, что трезвые и боеготовые только мы с Вятичем.
На рассвете, когда я стояла, уперев руки в бока и разглядывая валявшееся вперемежку свое и сырнянское войско, Вятич усмехнулся:
– И никаких врагов не надо.
– Это в последний раз!
– Только никому не выговаривай, сами поймут. Хорошо бы, чтоб Нарчатка на пару дней задержалась, а то у наших и Алджибаевых вояк рожи с перепою будут…
Рожи действительно были еще те. Весь следующий день ратники разговаривали с хрипотцой и старательно избегали встречи со мной не только взглядом, но и вообще.
Нарчатка со своими появилась (на наше счастье) действительно через пару дней, как раз когда нам демонстрировали боевую выучку легионов в парадных условиях. Посмотреть было на что, наемники владели оружием классно, местные дамы восхищенно ахали, я вежливо хвалила.
Вятич тихонько поинтересовался на ухо:
– И что мадам не устраивает?
– Они играют
