«Мне знакомо это лицо», – щелкнуло в голове у Джейн, когда ее взгляд добрался до крупных солнечных очков на лице незнакомки. Ей даже не нужно было видеть короткую стрижку брюнетки, чтобы понять, что перед ней та самая незнакомка, спугнувшая ее тогда с насиженного места в кофейне.
Да, оба места, где они встречались, были связаны поездами линий A, C и E, так что нельзя было категорически исключать, что один и тот же человек мог случайно оказаться и там, и там. Но она нутром чувствовала, что это было не простое совпадение. Эта женщина была в кофейне, чтобы наблюдать за Джейн, и она наблюдала за Джейн из-за огромных зеркальных стекол очков прямо сейчас.
– Кто вы такая? – прошептала она, едва шевеля губами, сосредоточившись на незнакомке, сидящей несколькими скамейками поодаль. Она направила чувствительные ниточки магии в ее сторону. – Поклонница? Журналистка? Единомышленница? Что вам обо мне известно?
Но ее мысли наткнулись на сплошную глухую стену, и Джейн поморщилась. Она поискала еще несколько секунд, надеясь нащупать какую-нибудь лазейку, но уже понимала, что это бесполезно. Таинственная незнакомка была колдуньей.
Джейн поднялась со скамейки и направилась в сторону одной из парковых аллей, чувствуя на себе взгляд женщины. Повинуясь внезапному порыву, Джейн повернулась, бросила стакан из-под напитка в урну позади стаи голубей и промахнулась. Приземлившись прямо в самую гущу стаи, стакан распугал птиц, которые взмыли в небо и бросились врассыпную, взметнув за собой столб пыли и мелких перьев, усыпавших землю.
Джейн торопливо зашагала по тротуару прочь от своей скамейки, рассчитывая, что суматошное мельтешение серых крыльев и клювов скроют ее из виду. Она ни разу не обернулась, даже когда добралась до самого выхода из парка – в безопасности и полном одиночестве.
Глава 7
– Какой-то он зеленый, – неуверенно протянула Джейн, ткнув фалафель вилкой.
– Это значит, что он свежий, – Ди закатила глаза. – Попробуй с помидором и вот этим соусом – только не переборщи, он острый. Расшибусь, но научу тебя разбираться в еде других стран, кроме Франции.
Джейн показала ей язык и попробовала немного фалафеля. Как и обещала Ди, свежо, остро и хорошо с помидором. Она любила поворчать на подругу, но так как из кухонь народов мира доступны ей в Париже были только безвкусные напичканные консервантами имитации, Джейн была более чем рада расширить свои горизонты. Место сначала не произвело на нее впечатления: яркий свет, местами потемневший от копоти потолок, длинная торопливая очередь покупателей еды на вынос, огибающая их тесный деревянный столик. На деле же место оказалось, как и обещала Ди, прекрасным.
Она не могла не сравнивать это с теми помпезными обедами с обслугой, которые ей пришлось выдержать в доме Доранов за ее недолгое пребывание на Парк-авеню. Еда, конечно, была хороша, если вам по вкусу изысканность, но Джейн куда больше по душе были такие вот дешевые забегаловки, в которых пульсировала жизнь и индивидуальность, куда более честные, чем любые светские приемы у Доранов.
Это напоминало ей о студенческих днях и о секретных местечках, куда она наведывалась с Элоди, ее лучше французской подругой. Хоть она и верила в то, что Малкольм Доран был любовью всей ее жизни, в каком-то смысле так легко, спокойно и непринужденно она себя не ощущала с самой их встречи.
«Но с этими отношениями еще не вполне покончено», – покорно напомнила она себе и мысленно взяла себя в руки, готовясь закусить удила. Она уже рассказала Ди о столкновении с незнакомкой днем в парке, но пока обошла молчанием свое решение взяться за поиски Аннетт. Ди только начнет волноваться, и не без оснований: это была рискованная затея. Но Ди как никто другой могла помочь ей в этом деле, а если Джейн что и усвоила за последние три недели, так это то, что она не могла себе позволить отказываться от помощи.
Прожевав чечевицу, Джейн буднично начала:
– Тут такое дело… В общем, я хочу повторить… то самое, – она в последний момент запнулась на слове «заклинание», осторожно оглянувшись на снующих вокруг посетителей: тощий изумительно красивый юноша с подведенными глазами и две девушки в коротких воздушных платьях. – Как вчера, – уточнила она, когда Ди не ответила сразу. – Я по-прежнему хочу найти его, конечно, но сейчас я в первую очередь снова хочу найти ее. Сестру.
Ди замотала головой, но Джейн отмахнулась от ее протеста и перегнулась через стол поближе к ней.
– Она – мой билет отсюда, – зашептала она. – Я больше не буду интересна свекрови, если она вернется. Да она пир в мою честь закатит! Мне только-то нужно найти его сестру, и я в безопасности. Мы все в безопасности.
– Понимаю, – так же тихо ответила Ди. – Но есть некоторые серьезные препятствия, – она заговорила резче, постепенно повышая голос. – Во-первых, единорога больше нет. Ни единого кусочка нормального размера, который можно было бы просто взять голыми руками, и у тебя нет ничего взамен. И потом, даже если ты разыщешь Ан… сестру, как, по-твоему, пройдут эти переговоры? Твоя психически неуравновешенная свекровь при одном твоем виде перейдет в нападение.
– Вот из-за такого геморроя я и не выхожу замуж, нет, правда, что бы там ни говорила моя мать, – донесся обрывок фразы из-за соседнего столика от крашеной рыжей девушки в черных полусапожках. Джейн сдержала усмешку, но на всякий случай приложила палец к губам, напоминая Ди говорить тише.
– Я знаю, что есть загвоздки, – после этих слов Джейн Ди хмыкнула. – Хорошо: огромные, на первый взгляд неразрешимые сложности. Но не значит же это, что нужно просто закрыть глаза и упустить такую шикарную возможность, которая сама так и просится в руки. Дураку понятно, что воплотить это семейное воссоединение в жизнь – задача не из легких. Но если есть хоть малейший шанс, мы должны попробовать.
Ди задумчиво запустила руку в густые темные волосы. Как ни крути, приходилось признать, что в словах Джейн был смысл.
– Тогда нам нужно начать с самого начала и решать проблемы по мере их возникновения. А это значит, прежде всего, мы должны найти замену единорогу.
– Я уже думала об этом, – разгоряченно ответила ей Джейн. Целый день она только об этом и думала. – Согласись, потеря ребенка ни для кого не проходит бесследно, даже для самого дьявола во плоти, верно? То есть… да, у моей свекрови нет сердца, но наверняка она все же хоть немного сентиментальна. Она живет в том самом доме, что и тогда, когда Ан… то есть, ее дочь, умерла. У девочки была там своя комната, где хранились все ее вещи, игрушки, одежда. И в таком громадном доме вряд ли родственникам понадобилось бы переоборудовать детскую, так может, ее комната – все еще ее комната?
