не ослеп и не изломан до состояния парализованного калеки.
Синяки по всему телу, тяжелые ушибы, содранная до мяса на плечах и спине кожа. Поломанные ребра и трещины в костях, это не то, что остается после смертельных заклинаний. Его спасла ладанка, которую матушка возила на освящение в Астурийскую обитель? Нет, это невозможно – ну не бывает чудес, не бывает! Все чудеса в епархии Господа нашего, а святые отцы Астурийской обители уж точно не святые. Подвижники, аскеты, мудрецы и бессребреники – да и еще раз да, а вот святости в них ни на грамм, ни на йоту. Горестные обязанности и тяжкий долг по спасению душ человеческих, возложенные Сияющим Престолом на святых отцов, не дозволяют им нимбом обзавестись. Тогда… Тогда его спасла инсигния, его Печать Вопрошающего?
Леонардо неловко перебирая пальцами подтянул печать к подбородку, поднял на уровень глаз – нет ни каких следов. Ни оплавленных краев, ни трещин на изумруде в центре печати. Да и не могла Печать его спасти – Печать не артефакт, не святой амулет. Это просто знак, как и нагрудные инсигнии отцов-инквизиторов. Это просто отлитый в форме кусок золота. Одна из сотен. Самое обычное золото с выбитым на нем девизом Святой Конгрегации и изумрудом, вставленным в центр Печати, обозначающим его ранг. Зеленым изумрудом. Легат-следователь, даже не простой Познающий-следователь. Громкое и пафосное звание, а на самом деле – неопытный юнец, новичок в Священной Конгрегации, которому вряд ли можно доверить серьезное дело. Глупая зелень, молодая поросль.
Леонардо криво усмехнулся – поросль, которую не сжег Черный огонь. Почему? Почему он его не сжег?
«Потому что я истратил почти все свои силы спасая тебя! Все силы на этот жалкий Тутаминис!».
Неясная, тусклая, еле ощущаемая как развеивающийся туман мысль-фраза мелькнула где-то на краю сознания и канула в глубинах разума. Как камень в омуте.
Леонардо резко вздрогнул и почти сел в постели, но невыносимая боль в ребрах безжалостно опрокинула его обратно. Это он подумал? Это его мысль? Если его, то… То на что он потратил свои силы? И какие силы? И что это за жалкий «тутаминис»? Что это значит или означает? Что за непонятное колдовское название неизвестно чего!?
Леонардо еще немного помучил разум, пытаясь вернуть, вытащить на свет растворившуюся в темноте разума неожиданную мысль, но вскоре бросил бесплодное занятие. Приподнял голову, скрипя зубами оперся на локти и приценивающеся посмотрел на сундук у входа. Нужно лечиться. Исцеляться.
До сундука шагов семь по прямой или в два раза больше, если идти, держась за стену. Риск и прямо или осторожность и по дуге? Медленно или быстро? Леонардо выбрал медленно и осторожно.
Пол стремительно качнулся на встречу, дерзко бросился в глаза многочисленными царапинами на широких каменных плитках и еле заметным слоем лака, но руки удержали падающее тело, вцепившись пальцами в простыню. Вдох-выдох, проглотить тошнотворный комок во рту, переждать приступ кошмарной боли, сильно оттолкнуться и встать! Давай же! Получилось!
Леонардо, чуть покачиваясь, оттер дрожащей рукой со лба обильные капли пота, вновь ухватился за ткань балдахина. Неплохо, неплохо. Сейчас вытянуть руку и широкий шаг вперед. Витые шнуры на обивке стены послужат ему спасительными леерами, и он устоит на ногах в том шторме, что бушует сейчас у него внутри. Так что, легат-инквизитор, извольте отцепиться от почти разорванной болезненной хваткой пальцев ткани балдахина и шагнуть вперед! Смелее Лео, смелей! То, что нас не убивает, делает нас сильнее, а ему лишь бы добраться до сундука и эта боль его более не убьет! Вполне возможно, его убьет другая боль. Рваный шаг-падение и руки скребут по обивочной ткани, ища шнуры. Есть! Поймал, устоял, удержался, не упал! Губы тронула ломанная болью улыбка – какой там забавный персонаж из старых легенд постоянно повторял: «Не упал!»? Нет, сейчас ему не вспомнить. Горячий воздух с хрипом покинул легкие, впуская обратно холодную свежесть, затянутую в комнату из распахнутых окон. Ну, левую руку вперед, схватить шнур, босую стопу упрямо протащить по стылым плиткам пола. И еще раз. И повторить…
Когда Леонардо добрался до сундука, сердце его уже не просто билось, оно оглушительно гремело раскатами орудийной канонады, когда мэйстер-фейерверкер уже не ждет зарядки каждого орудия, а просто орет, срывая голос: «Пли»! И incendiaries-поджигатель торопливо подносит горящий фитиль к заряженной пушке. Гром выстрела бьет шипастой булавой в виски, в глазах в который раз темнеет, тело вновь и вновь обдает скверным жаром, батистовая сорочка давно промокла насквозь и уже не впитывает пот. От него дурно пахнет, ноги и руки его бьются диким тремором, пляшут судорожный танец, но Леонардо все идет и идет. Скрипит зубами, обрывает своим весом витые шелковые шнуры с медных петель обойных гвоздей, но упрямо идет-ползет к сундуку. Потому что там, в сундуке, в потайном отделении задней стенки, в темном флаконе с серебряной оплеткой его Цель. Там, под плотно притертой крышкой, хранятся фиолетово-белые - как такое может быть? – невероятно тяжелые, но невесомые на вид гранулы Аrum saxum mederi, Темного камня исцеления. И ни одно, ни все вместе взятые лекарства мэтра Нинно не стоят и жалкой пылинки одной гранулы этого волшебного средства. И ничто другое ему и не поможет так, как волшебные свойства Темного камня. Но только знать об этом не должен никто – ни Бруно, ни мэтр, Нинно, никто. Ибо за обладание хоть одной гранулой Темного камня в империи только одно наказание – смерть.
Откуда эти камни в их роду, Леонардо не знал, да и не очень желал этого знания. Тогда, пять лет назад, в самый обычный день из других обычных дней, отец пригласил его в свой кабинет и надавив на плечо, усадил в «гостевое» кресло. Он долго молчал и пристально смотрел ему в глаза. Затем начал говорить. Размеренно, без эмоционально, чёрствым голосом он рассказывал Леонардо о Темных камнях. Что это, для чего это и как это используют. Кто и как их «твАрит», из кого и какая кара следует за их хранение, владение и использование. После вновь смотрел Леонардо в глаза, а затем молча поставил перед ним флакон из непрозрачного стекла и подоткнул его пальцами к нему, роняя на стол. Через неделю в их замок доставили сундук с тайником и секретным механизмом. Более они на эту тему не разговаривали. На вопрос Леонардо – не забирает ли он последнее, отец только улыбнулся и обронил загадочную фразу: «Гнездо проклятых было
