столовые залы и огромная кухня с пятью очагами и угловым ледником. А на минус первом – архивы, библиотека с мирскими книгами. Второй, скромный, арсенал стражи и огромный conservatum священных писаний, книг и свитков. На минус втором ярусе располагались допросные комнаты, на минус третьем - камеры для исследуемых, отступников и еретиков, на минус четвертом – прекрасно вентилируемые и сухие хранилища всевозможных припасов и запасов. Что размещалось на пятом и шестых ярусах не ведал никто кроме примата, коадъютора Святого престола, самого приора и викарного казначея. Спуск на эти уровни был запрещен, закрыт, опечатан и охраняли его суровые гвардейцы Святого престола, сменяемые каждые два месяца. Эти закованные в сталь молчаливые гиганты располагались в Северном крыле приората, отделенные от братии и клира отдельной стеной, отдельной решеткой, двумя караулами и зловещей славой безжалостных Выжигающих Скверну. Они были абсолютно неразговорчивы, да и с ними общаться никто собственно и не жаждал. Да и какой интерес разговаривать с огромным железным болваном, что на любое твое слово в ответ хочет тебя разрубить или проткнуть мечом, так как нет у тебя ни разрешающей инсигнии, ни свитка с сияющей печатью Наместника Господа?
Но сегодня Леонардо поймал себя на странном желании взглянуть на Выжигающих Скверну. Даже не просто взглянуть, а пристально вглядеться в перфорированные матовые забрала, стараясь проникнуть взором за литую сталь и померяться тяжестью взглядов. Бросить вызов. Зачем это нужно и что бы это ему дало кроме неприятностей, не понятно, но диковинная охота не проходила все утро, зудела мухой где-то далеко-близко, сбивая с мыслей и раздражая. Дурацкое, дикое и совершенно не свойственное ему желание, постепенно портившее такое прекрасное начало дня!
Ведь именно сегодня, на третий день после схватки на тракте, с него сняли бинты, стерли желтые потеки пахнущей цитрусами лечебной мази, и мэтр Нинно был вынужден признать, недоуменно и подслеповато щурясь и постоянно вздыхая, что Леонардо совершенно здоров и действительно может исполнять свои обязанности как легат-следователь Святой Конгрегации.
«Благословение Господа на вашем роду, ваше сиятельство, и это истинно так! Да-да, я наслышан о даре герцогов Раннийских заставлять milites regrediuntur тяжелые болезни и глубокие раны, возвращая тело к его естественному состоянию, но вот так… Своими глазами… Да простит меня Господь и вы, господин легат-следователь, за речи еретические, но это чудо какое-то! Столь cupide регенерация, это… Это… М-да...».
Леонардо на слова мэтра Нинно, разносимые по всей мыльне его невыразимым дребезжащим фальцетом, понимающе улыбался, кивал и непроизвольно бросал короткие взгляды в сторону своей комнаты и примерного расположения сундука. И поражался своей ознакомленности с историей появления Темных камней в их роду. Не слышал об этом, не читал, но вот, пожалуйста, он знал. Создавалось впечатление, что кто-то, уловив его неявное желание знать, спустился в пучину времен, все выяснил и предоставил ему свои записи. Со странной, одновременно и пафосной и лаконичной манерой изложения. И использовал незнакомые, но понятные термины. К примеру – проклятый дар – как может быть дар проклят? Или регенерация.
Да, это чудесный и одновременно проклятый дар второго сына основателя рода своим потомкам, эта мнимая регенерация. Как смог укрыть колдуна от чужих глаз второй в роду герцог Гронт Раннийский, как удержал за устами слуг и ближнего круга знание о том, кто обитает в подвалах замка, чем он там занимается и каких усилий ему это стоило, неведомо. Но видно недаром Гронт Раннийский носил говорящее прозвище Хитрый Немой. Ну а исчезновение многочисленных пленников и две обезлюдевшие деревни вряд ли кто заметил – времена тогда были суровые и беспокойные, и редко в какой день где-то что-то не полыхало багровым заревом и не лилась кровь. Кровь благородных владетелей, баннерных и без баннерных рыцарей, простых кнехтов и грязных, тупых, недочеловечных пейзан. Кто их тогда считал, этих презренных землеедов? Рождались в грязи, жили в грязи, умирали в грязи. Черви. Зато ныне в тайной сокровищнице Раннийских герцогов хранятся ровно две унции Аrum saxum mederi, Темных камней исцеления. И этого хватит и потомкам Леонардо, и потомкам их потомков. Хватит на века.
А колдуна, когда он стал не нужен, внезапно обнаружил сам Хитрый Немой, загнал собаками в полях, разорвал на части четверткой лошадей и отрубил голову, предварительно отрезав язык и выколов глаза. Все сам, все своими руками, лично, не побоявшись посмертного проклятья. Затем, в присутствии Большого Круга Владетельных и многочисленных представителей святой Матери Церкви он устроил отличное шоу с факельным шествием, с молебнами о спасении и искуплении и в конце представления торжественно сжег на гигантском костре эти, уже начинающие разлагаться, куски тухлого мяса. Но в правдивость этой героичной и пафосной истории Леонардо не верил – он внимательно и вдумчиво читал родовые хроники и, по его мнению, столь умный, рациональный, беспринципный и абсолютно аморальный человек, как второй герцог Раннийский так поступить не мог. Это ведь просто вселенская глупость, так глупо изничтожать столь ценный и невосполнимый ресурс! Ну разве мало тогда было бродяг в герцогских владениях? А уж подобрать человека похожего на колдуна дело простое и несложное. Ну, а у безгласного трупа не спросишь кто он – страшный колдун или обычный бродяга? Тем более, если перед допросом у трупа будет отрезан язык и отрублена голова.
Некромантия же, как наука, как учение и как действенное воздействие на реальность не существует. Некромантия — это миф, это страшная сказка и мнимое прибежище скорбных умом. И сжигаемые на кострах сумасшедшие чудики с ожерельями из костей и посохами с черепами в их навершии, самое лучшее этому подтверждение. И ужасающие Бессмертные Владыки, коим так жаждут подражать эти сумасшедшие некромагики, тоже страшный миф. Жуткая сказка, байка и нелепая выдумка. Скрытые в межмирье гробницы для миллиардов неживых. Какие-то надменные могущественные фараоны или фаэроны. Безумные творцы, создающие стальных чудовищ – все это ересь, чушь и нереальный бред. Вымысел и небылица.
«Когда спадёт последняя печать, займёт своё положение последняя звезда и упадёт последняя капля крови, тогда те, кто спал мёртвым сном, восстанут, и смерть своим саваном накроет пустоту...».
Да-да, а Император и Его Легионы будут в молчании за этим наблюдать и совершенно ничего не предпринимать. Про святую Мать Церковь и Ордена Ее, бездействующие при этом непотребном богохульстве лучше и не вспоминать, так пусть и до мысленного, но тем не менее, богопротивного и кощунственного падения в ересь недалеко!
Леонардо фыркнул на свои мысли, сдувая с губ и подбородка мыльную пену, и обвел ищущим взглядом помещение мыльни. Что-то
