Выйдя из душа, девушка немного подкрасилась и приоделась. Надо было что-то делать с волосами. Они превратились в спутанный грязный комок. От морской воды и большого количества лака волосы склеились и стали жесткими. Альма не могла их даже расчесать как следует. Она взяла телефонную трубку и записалась в салон-парикмахерскую отеля. Потом девушка позвонила в комнату Майкла, но никто не ответил.
Она связалась с портье, и тот сообщил, что мистер Джефферсон позавтракал и ушел.
– Он оставил для меня записку?
– Нет, фрейлейн, никакой записки.
Майкл хотел, чтобы она почувствовала его неудовольствие. Девушка и раньше страдала от такого поведения партнера. Она хорошо знала, что с этим ничего нельзя поделать. Нужно лишь терпеливо ждать, когда ее простят.
Выходя из салона с новой прической, Альма встретила Майкла, спешащего в отель с целой охапкой журналов.
– Доброе утро, – холодно поздоровался он. – Полагаю, ты хорошо выспалась.
– Как раз наоборот, я очень плохо спала.
– Я тоже. Поэтому собираюсь сегодня немного отдохнуть. Если понадоблюсь, ты найдешь меня на веранде. Хочу немного почитать. – Он кивнул на журналы и собрался уйти.
– Но, Майк, разве мы не собираемся тренироваться сегодня?
– Зачем? Мы сегодня не выступаем.
– Но ведь мы всегда это делаем, Майк, каждый день. – Альма была просто потрясена его поведением, этой холодной отстраненностью. Такого наказания она не ожидала.
– Я не вижу никакого смысла в наших репетициях. Если только один из нас относится к этому серьезно.
– Но я серьезно отношусь, Майк. Ты ведь знаешь!
– В таком случае почему ты не ждешь меня в танцевальном зале в рабочей одежде?
– Потому… потому что мне нужно было привести волосы в порядок. Как я могла пойти в салон в рабочей одежде?
– Так тебе было нужно заняться волосами? Позволь полюбопытствовать: зачем? Мы ведь сегодня не выступаем. Или ты забыла?
– Разумеется, не забыла. Но я просто хотела выглядеть прилично… в случае…
– В случае, если твой светловолосый друг пригласит тебя прогуляться опять? И я очень надеюсь, что он так и поступит, иначе тебе придется весь день скучать в одиночестве.
– Ты хочешь сказать, что сегодня не проведешь даже немного времени со мной?
– А в этом есть необходимость? Мы не будем танцевать сегодня. Разве кроме этого у нас есть что-то общее?
– Майк, это неправда! Ты так говоришь только потому, что очень сердишься. И я могу понять. Я понимаю, честно. И согласна с тем, что виновата. Но, Майк, прошу, не будь таким! Такого никогда больше не случится.
– А вот в этом ты права, – вежливо подтвердил он, – потому что мы больше не будем танцевать вместе.
– Майк! – Альма была просто потрясена и не могла говорить. Она только молча смотрела на него.
– Если ты думаешь, что я собираюсь и дальше выступать с девушкой, из-за которой проиграл соревнование и даже не попал в финал!.. Ты только подумай, что об этом будут говорить. «Джефферсон не попал даже в шестерку в Уэстерхейвене!» Если ты думаешь, что я смогу допустить такое опять, то жестоко ошибаешься.
Альма почувствовала, что может зарыдать прямо на глазах у гостей отеля. Но ее гордость пришла ей на помощь. Гордость и гнев.
– Ты когда-нибудь думаешь о ком-то, кроме себя? Ты хоть на минуту задумался, что я чувствовала, когда вчера вечером пришла в отель, измученная и расстроенная? Тебе даже не пришло в голову немного приободрить меня!
– Я твой партнер по танцам, а не капитан болельщиков.
– Ты только что сказал, что больше не будешь со мной танцевать? Что ж, мне это подходит! – гордо произнесла Альма. – И если Дитер пригласит меня сегодня прогуляться с ним, я приму его предложение.
– Если ты это сделаешь, Альма, я никогда не прощу тебя.
– В таком случае что же ты хочешь, чтобы я делала? Слонялась из угла в угол с несчастным видом, ожидая, пока ты захочешь меня простить? Нет уж, спасибо! – Она повернулась и вышла из отеля.
Она шла, не обращая внимания на то, куда направляется. Затем поняла, что идет в ту часть города, которая ей только и была знакома – на центральную торговую улицу, плавно спускавшуюся к гавани. Но вдруг Альма в нерешительности остановилась, подумав, что, возможно, находится недалеко от Хейфенкея, где стоял катер Дитера.
Ей не хотелось встречаться с Дитером. По крайней мере сейчас, когда она пребывала в таком смятении. Альма не могла позволить Майклу диктовать, с кем ей поддерживать дружеские отношения, а с кем – нет. И уж конечно, она не станет терпеть его ничем не обоснованные гнев и недоверие. Поэтому она найдет Дитера и поблагодарит его за все, что он сделал вчера для нее. И извинится за грубое поведение партнера.
Последнее было наиболее трудной задачей. Как объяснить, что произошло с Майклом вчера? Дитер уже обвинил его в собственническом отношением к Альме. А на что же еще походила эта вспышка гнева перед их выступлением? На ревность собственника. Как объяснить человеку, который сам не профессиональный танцор, что причина такого поведения вовсе не любовь. Майкл пытался сохранить партнерские отношения, которые были залогом успешной карьеры.
Проблема заключалась в том, что в гневе он просто их разрушил, и Альма, почувствовав себя совершенно несчастной, не могла адекватно реагировать на это.
Девушка облокотилась на парапет и застыла неподвижно, не обращая внимания на теплый морской бриз, растрепавший ее прическу. Сейчас она не беспокоилась о волосах. Она вообще ни о чем уже не беспокоилась. Она не будет танцевать сегодня вечером. Она уже никогда не будет танцевать с Майклом.
– Вы такая грустная, – раздался сзади нее голос. Альма подняла голову. На нее с нежностью смотрел Дитер.
– Не надо грустить. Вы не победили вчера, но ведь это только из-за непредвиденных обстоятельств. Вы обязательно в следующий раз выиграете соревнование. И вам будут аплодировать. Прошлая ночь не в счет.
Девушка покачала головой. Дитер присел рядом на парапет и вопросительно взглянул на Альму.
– Я больше не буду танцевать с Майклом, – произнесла она, задыхаясь. – Мы сегодня поссорились, и он разорвал наши отношения.
– Ach, so?[6] – удивленно воскликнул Дитер. – Вы можете не согласиться, но, мне кажется, это к лучшему.
– К лучшему? Поссориться с Майком? – Ее глаза наполнились слезами, и девушка быстро заморгала, стараясь скрыть их.
– Нет, я имел в виду совсем не ссору. Ссориться всегда неприятно. Просто думаю, что ваш разрыв к лучшему. По крайней мере, мне так кажется.
– Но почему, Дитер? Мы подходим друг другу как партнеры.
– Если говорить о будущей карьере, то да, возможно, это и не так хорошо. К тому же если бальные танцы так много значат в вашей жизни, понятно, отчего вы такая грустная. Но, Альма, ведь вы еще так молоды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
