– Но ведь это так естественно, когда девушка хочет красивой свадьбы.
– Да, я понимаю! – Майкл вскочил и начал шагать по комнате, засунув руки в карманы. – Но всему свое время. А в тот момент было не до свадьбы.
Альма ничего не ответила. Она лишь смотрела, как Майкл без устали ходит из угла в угол. Наконец он продолжил:
– Джун в конце концов поняла, что я прав, и согласилась отложить свадьбу до лета. Но в Блэкпуле мы выступили неудачно. И она очень расстроилась. Родители забрали ее на Южное побережье, чтобы Джун немного отдохнула… Я думаю, что именно там она и встретила того парня. Когда она вернулась в Лондон, он приехал навестить ее. – Майкл резко крутанулся на каблуках и посмотрел на Альму. – Мне следовало запретить им встречаться, теперь это очевидно. Девушка пожала плечами:
– Я не понимаю, что значит «запретить»? Разве можно запретить девушке встречаться с ее друзьями?
– Разумеется, нет. Просто мне нужно было им помешать. Но когда я увидел тебя с тем немецким парнем, мне показалось, что все повторяется, и я захотел прогнать его. Так следовало поступить и с парнем Джун. – Он подошел к Альме и внимательно посмотрел ей в глаза. – Но возможно, ты сможешь понять, почему я так прореагировал вчера, и простишь меня.
– Разумеется, Майк. И ты прости меня за мое легкомыслие.
– Все опять будет хорошо, как только мы вернемся в Лондон. – В его голосе вновь зазвучал энтузиазм. – Мы восстановим свою форму, и вскоре никто и не вспомнит о нашем фиаско в «Примеле». Ты ведь будешь работать, Альма?
– Обещаю, – серьезно ответила девушка.
Так как они не собирались выступать сегодня, Альма вместо нейлонового бального платья надела вечерний костюм из розового кружева, отделанный шелком. Этот наряд был самым дорогим в ее гардеробе. Она купила его на специальный чек, полученный ею в качестве приза на одном из соревнований. Альма знала, что выглядит в этом наряде очень стильно. Она решила надеть именно его по нескольким причинам. Хотя они с Майклом не выступали сегодня, девушка хотела поддержать свою репутацию. Кроме того, ей было важно, чтобы Майкл видел в ней не только партнера, но и женщину. И еще одна причина заставила Альму сделать такой выбор – она хотела показать Дитеру Мувендалу, что его мать недооценила ее. Хотя в существовании этой причины девушка не желала признаваться даже себе.
Когда Майкл и Альма вошли в столовую, их проводили к столику, где уже сидели Джанет и Кеннет Бриджесы. Девушка огляделась вокруг и увидела Дитера за столиком у противоположной стены комнаты. Увидев Альму, он слегка поклонился.
Майкл сжал ее руку.
– Держись от него подальше, Альма, сделай одолжение.
Она быстро прикрыла своей ладонью его руку. Дитера она поприветствовала сдержанным кивком.
Финал соревнований пришло посмотреть очень много народу. Но перед этим в зале организовали танцы для публики, и Альму часто приглашали потанцевать важные гости и местные сановники, поэтому ей не сложно было избегать Дитера. Когда состязание началось, мэр и его жена пригласили мистера Джефферсона и мисс Крейги к себе за стол. А в конце вечера, когда награждали победителей, Альма первой подошла к Джанет и Кеннету, чтобы поздравить и поцеловать их.
Вечер, посвященный чествованию победителей, продолжался далеко за полночь. На следующий день английские пары спали почти до полудня, а затем быстро упаковали чемоданы и отправились в Гамбург, чтобы успеть на самолет. Администрация отеля предоставила им «мерседес», который должен был доставить их до аэропорта. С трудом пробравшись сквозь толпу поклонников и доброжелателей, английские танцоры сели в машину и, помахав руками на прощание, уехали.
Поднимаясь по ступенькам трапа, Альма вдруг обернулась и увидела, что за оградой летного поля стоит белый «мерседес», точно такой же, как у Дитера, и в нем – мужчина, который смотрит из-под ладони на самолет. Альма пожалела, что так холодно попрощалась с ним… Но Майкл не одобрил бы…
Глава 4
Печатать на машинке в офисе «Тайлер, Стоукс и Дженман» показалось Альме труднее, чем раньше. Но совсем тяжело было часами тренироваться с Майклом в танцевальном зале.
Приближалась осень. Оставалось шесть месяцев, чтобы подготовиться к фестивалю бальных танцев в Блэкпуле. Там вместе с двумя сотнями пар они собирались принять участие в квалификационных соревнованиях. Но до этого предстояло выступить еще в нескольких местах. Таким образом, у Альмы и Майкла были время и возможность достичь полного взаимопонимания, узнать свои сильные и слабые стороны, постараться проявить все свои способности и артистизм.
Альма очень хорошо понимала, что с точки зрения техники она танцевала сейчас лучше, чем раньше. Каждый шаг, каждый жест, даже наклон головы был тщательно продуман. Многие поклонники бальных танцев часто говорили ей слова восхищения безупречностью ее работы.
Но в глубине души Альма знала: им недоставало самой малости – того, что даже не имело названия, но было раньше, а теперь исчезло.
Она спрашивала себя, заметил ли это кто-нибудь. И искренне надеялась, что нет.
Но это заметили ее учителя. Чивертоны вырастили столько замечательных пар, что от их глаз не могли укрыться даже малейшие нюансы. Однажды вечером, когда Альма закончила тренировку новой самбы, ее подозвала к себе Грейс Чивертон.
Была глубокая ночь. Занятия для танцоров, не участвующих в соревнованиях, давно закончились, и большая студия была предоставлена тем, кому необходимо было совершенствовать свое мастерство. Проигрыватель играл на полную мощность, но только четыре дуэта танцевали под музыку. На краю площадки стулья стояли в полном беспорядке, а не, как обычно, в ряд. Один или два окурка валялись на паркете. Все говорило об усталости после тяжелого, длинного дня.
Альма опустилась в кресло возле Грейс.
– Вы хотели со мной поговорить?
Грейс продолжала смотреть на пару, танцующую прямо перед ней. Подождав, пока они закончат, женщина повернулась к Альме и не стала ходить вокруг да около, а открыто спросила:
– Что с тобой?
Альма словно приросла к месту.
– Ничего особенного, надеюсь.
– Давай выкладывай. Что не так?
– Ничего, Грейс, честно. Мне все сейчас только и говорят, как хорошо я танцую.
– Да? Правда? И ты им веришь?
Альма умоляюще посмотрела на свою учительницу:
– Но ведь вы сами сказали мне, что никогда не видели более совершенной линии, когда мы станцевали сегодня на заключительных восьми тактах.
– Я не говорю сейчас о вашей линии. Ты умеешь себя держать, и у тебя красивые руки, поэтому ты с трудом сможешь выполнить уродливую линию, к тому же Майк знает, как тебя подать. Я не об этом. И не говори, что ногами работаешь чисто. Я и это знаю. Я имею в виду танец в целом. Танец, Альма. Что с ним случилось?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
