В числе конкурсов, где они собирались выступить, значился благотворительный бал и одновременно открытый фестиваль, проводившийся в здании муниципалитета недалеко от студии танцев Чивертонов. Это событие привлекло внимание прессы, так как проходило под патронажем Пата Патриксона, звезды музыкальной комедии, который лично собирался вручать награды. Хотя по результатам соревнований не присваивались квалификации, все же это было отличной возможностью набраться опыта выступлений на хорошей площадке перед самой разнообразной аудиторией любителей бальных танцев. Поэтому Майкл внес их имена в список желающих принять участие в фестивале.
Альма собралась надеть сиреневое платье, в котором она выступала целый год на разных соревнованиях. И сейчас решила, что появится в нем перед публикой в последний раз. Для международного чемпионата в Альберт-Холле в ноябре она приобретет новый наряд – нечто воздушное из шелка цвета цикламена с отделкой из серебряного кружева. Это будет самым красивым и самым дорогим нарядом из всех, какие она когда-либо имела. Но, несмотря ни на что, ей не хотелось расставаться с сиреневым платьем. Именно в нем она начала танцевать с Майклом, в нем выступала на соревнованиях в Германии… в нем впервые встретила Дитера.
Но почему мысли постоянно возвращаются к Дитеру? Все в прошлом, все забыто.
Теперь впереди ее и Майкла ждет международный чемпионат, а весной – фестиваль в Блэкпуле. Хотя они знали, что не победят, Альма и ее партнер мечтали подняться как можно выше на каждом соревновании.
В вечер открытия благотворительного бала в здании муниципалитета собралось неимоверное число посетителей. Они расположились в специально отведенных местах для зрителей по всему периметру зала и на галерее. На помосте разместился великолепный оркестр. Музыканты были не новички в подобного рода соревнованиях. То тут, то там среди толпы мелькали девушки в бальных платьях, напоминающие чудесные цветы. Огромные хрустальные люстры под высоким потолком походили на созвездия. В воздухе витало ощущение всеобщего оживления и возбуждения.
Незадолго до этого соревнования они приняли участие еще в нескольких конкурсах, и Альма поняла, что танцуют они очень хорошо, гораздо лучше, чем раньше. Постоянная практика и состояние нервного возбуждения сыграли свою положительную роль во время их выступления.
Фестиваль начался с открытого тура по фокстроту. Майкл не сделал заявку на их участие в этом виде танцев, но они с интересом наблюдали за выступлением других пар и затем танцевали вместе с публикой в перерыве и следующих турах. Потом были вальс, квикстеп и танго. Это называлось предварительным чемпионатом по четырем видам танцев, и получить призы из рук самого Пата Патриксона – значило попасть на первые полосы многих газет.
Альма и Майкл прекрасно понимали, что им придется бороться с такими же сильными противниками, как и они. И надо приложить много усилий, чтобы выйти в полуфинал. Пары, участвующие в финале и полуфинале, должны были выступать после перерыва на ужин. Закончились танцы для публики, и начался полуфинал. На танцевальной площадке появились судьи. Альма и Майкл завершили вальс элегантным поклоном и уже собирались начать фокстрот, когда вдруг девушка, подняв голову, увидела знакомое лицо.
Дитер Мувендал сидел за столом во втором ряду зрителей. Он здесь, в Лондоне! В этом самом зале!
Взглянув на него, Альма сразу отвлеклась от того, что ей следовало делать. Она даже не заметила, что Майкл предупреждающе надавил пальцами ей на спину. Это должно было ей напомнить, что пора вернуться в исходную позицию и приготовиться к фокстроту.
Мгновение спустя до Альмы дошло его послание. Она ошиблась, сбилась с такта и только на второй фигуре смогла восстановить ритм.
– Спокойно! Спокойно! – уговаривал Майкл, и им удалось исправить ошибку.
Но это было очень неприятно. Нельзя допускать подобные вещи, когда вокруг столько хороших танцоров. Альма не смела глянуть на судей, боясь, что они заметили ее оплошность. Оставшуюся часть конкурса они танцевали очень хорошо, хотя от волнения движения девушки стали несколько угловатыми, что явно контрастировало со спокойной и плавной манерой Майкла.
Но все же ей казалось, что они смогли справиться с неудачей. Поэтому Альма испытала настоящее потрясение, когда их имена не были названы среди восьми финалистов.
Ничего не видя перед собой, она опустилась в кресло, предназначенное для участников соревнований. Откуда-то издалека до нее долетели слова Майкла:
– О боже, не попали! Не попали финал! Бесполезно даже пытаться!
Альма постаралась взять себя в руки.
– Это не имеет большого значения, Майк. Это никак не повлияет на чемпионский статус…
– Но половина репортеров подвергнут критике это соревнование. Как это будет выглядеть? Майкл Джефферсон и Альма Крейги не попали в финал…
– Прости, Майк. Это моя вина.
– Ты абсолютно права. Это действительно твоя вина. О чем ты думала, когда начался фокстрот? Я не понимаю, что с тобой происходит!
– Я не знаю… Мне показалось, что я увидела кое-кого…
– Увидела кое-кого? Где?
– Там, среди зрителей.
– О боже милостивый! Альма, разве можно разглядывать зрителей в такой ответственный момент! Почему ты занималась этим?
– Потому… Мне показалось, я увидела там одного знакомого.
– Но даже если и так, почему ты сбилась с такта? Послушай, это уже чересчур! Ты просто несерьезно относишься к танцам. Могу только сказать, что мне не нужна несерьезная партнерша.
– Давай не будем ссориться, Майк…
– Я вовсе не ссорюсь с тобой. Я просто говорю тебе это. А теперь, так как мне нечего добавить к сказанному, я иду домой.
– Ты не собираешься дождаться конца?
– Нет. Можешь оставаться, если хочешь. Пусть твой знакомый, которого ты видела среди зрителей, проводит тебя. Спокойной ночи!
Майкл повернулся и зашагал к выходу. Его темные глаза сверкали гневом.
Альма сидела не шевелясь. Она неожиданно почувствовала себя очень уставшей. Может, Джанет права? Вероятно, ей действительно нужно оставить Майкла. Пусть найдет себе более подходящую партнершу. Она только злила его и мешала ему продвигаться вперед к лиге профессионалов.
Девушка продолжала неподвижно сидеть в углу, не в состоянии принять какое-либо решение и не зная, что же ей теперь делать. Вдруг она услышала:
– Моя бедная маленькая Лорелей… Ты выглядишь такой несчастной! – Дитер озабоченно смотрел на нее.
– Дитер! Значит, именно тебя я видела среди зрителей?
– Видела меня? Я не заметил этого. Как приятно, что ты меня еще помнишь. – Он улыбнулся и присел рядом. – Как ты, Альма?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
