– Альма, почему ты ведешь себя так легкомысленно?
Испугавшись тона Джанет, Альма сразу пришла себя. Голубые глаза Джанет со злостью смотрели на девушку.
– В чем дело? Почему ты такая сердитая?
– Сердитая? Я не сердитая, я просто в ярости! – Джанет топнула ногой, и высокий каблучок ее бальной туфельки звонко стукнул по паркетному полу. – Когда мы разговаривали с тобой, Альма, несколько недель назад, ты уверяла, что хочешь танцевать с Майком. А теперь ты подвела его на таком серьезном соревновании, как сегодня, и флиртуешь с этим блондином, немецким Ромео! Мне хочется просто ударить тебя.
– О… – Всего минуту назад Альма чувствовала себя счастливой, но вдруг холодные и злые слова Джанет заставили ее вернуться к реальности. – Но я никогда не думала…
– Это твоя проблема. Ты никогда не думаешь. Тебе кажется важным то, что происходит с тобой сейчас. Тебя совершенно не волнует, что будет с тобой и Майком в дальнейшем. Вы только посмотрите! Уже танцует с другим мужчиной практически щека к щеке. Что скажет Майк?
– Меня не волнует, что скажет Майк, – вспыхнула Альма. – Он ушел домой и бросил меня здесь одну.
– Неужели? Ты это заслужила! О чем, интересно, ты так задумалась, что сбилась с ритма в фокстроте и закачалась?
– Я вовсе не закачалась.
– Но это все равно испортило танец. Я совсем не осуждаю Майка за то, что он оставил тебя. Я бы сделала то же самое, если бы Кеннет выкинул подобное на соревнованиях.
– Ты это хотела мне сказать? – холодно поинтересовалась Альма. – Потому что, если это все, я вернусь к Дитеру.
– Теперь, значит, Дитер? – Джанет криво усмехнулась. – Иди, иди. Но если бы я была на твоем месте и хотела удержать Майка как партнера, то со всех ног бросилась бы к нему домой и попыталась объяснить, как появилась твоя фотография с Дитером и Патом Патриксоном прежде, чем ее напечатают в газетах.
– Фотография? Какая фотография?
Джанет с раздражением уставилась на Альму.
– Что с тобой? Ты что, в полубессознательном состоянии? Фотограф сделал снимок, когда Пат Патриксон вручал Дитеру диплом. Разве ты не заметила этого?
– Н… нет. Я помню вспышку камеры…
– И это все появится в колонке сплетен завтра или в понедельник. Что, ты думаешь, Майк может сказать по этому поводу?
– О, Джанет! – испугалась Альма. – Я не подумала об этом!
– Даже не знаю, почему я так беспокоюсь, – уныло вздохнула Джанет. – Гораздо выгоднее для меня было бы оставить тебя одну барахтаться в этом. Тогда бы Майк сразу бросил тебя. Навсегда.
– Я немедленно должна бежать. – Альма была охвачена паникой. – Сколько сейчас времени?
– Без двадцати пяти час.
– Я только пойду и попрощаюсь с Дитером…
– Ради бога, не трать время. Майк и его родственники будут уже в постели, когда ты появишься. Представляю их лица, если ты перебудишь всех в доме.
– Да… разумеется… ты, конечно, права. Но Дитер…
– Я объяснюсь с ним вместо тебя. Иди, быстрей бери свое пальто и лови такси.
Альма мгновенно исчезла в гардеробе, надела пальто, туфли и уже через несколько секунд была на улице. К зданию муниципалитета то и дело подъезжали такси для стремящихся домой зрителей. Уже через несколько минут Альма мчалась на окраину города, где жил Майкл с семьей брата.
Только позвонив в дверь, Альма вдруг засомневалась в правильности своего решения. Был почти час ночи. В окнах свет не горел. Майкл конечно же дома – его машина стояла у края тротуара. Но все говорило о том, что он сразу лег спать. Девушка, подняв руку, чтобы позвонить еще раз, застыла в нерешительности. Она повернулась и спустилась с покрытых красной плиткой ступенек. Дверь открылась.
На пороге стояла женщина в халате и чепчике. Она, по всей видимости, не слишком удивилась, увидев Альму, но в то же время ее взгляд не отличался особенной приветливостью. Это была жена брата Майкла, Розмари Джефферсон.
– Так это ты. Я сказала Арнольду, что это может быть только Альма.
Девушка не знала, с чего начать разговор.
– Можно мне войти?
– Это не поможет. Майкла нет дома.
– Нет дома? Но его машина?..
– Он ушел пешком. Давненько я его таким не видела. Он сказал мне, что должен прогуляться и немного остыть.
– О! Понятно. Вы не знаете, он скоро вернется?
– Понятия не имею. – Было очевидно, что Розмари хотела, чтобы Альма поскорее ушла. Но вдруг из коридора раздался раздраженный голос: – Ради бога, Розмари, не стой в дверях. Пригласи девушку зайти.
Женщина неохотно сделала шаг назад и жестом пригласила Альму внутрь. Девушка вошла в маленький аккуратный домик. Арнольд в халате спустился с лестницы и включил свет.
– Заходи, заходи, – пригласил он, проявляя гораздо большее радушие, чем его жена. – Бедняжка, ты выглядишь совершенно измученной. Заходи, садись. Розмари, сделай нам чай и еще что-нибудь.
– Я не знаю, что…
– Пожалуйста, иди и поставь чайник. – Арнольд говорил тоном, не оставлявшим сомнений, кто в доме хозяин. Розмари с раздражением сверкнула черными глазами из-под розового чепчика с рюшами. Но сделала то, о чем просил ее муж.
– Итак. – Арнольд слегка подтолкнул Альму к креслу. – Прямо к делу. Я пригласил тебя зайти к нам и не собираюсь обращаться с тобой, словно тебя следует немедленно отправить в Тауэр. Но в то же время я на стороне Майка. Он потратил на тебя массу времени. А ты так его подводишь. От испуга Альма вдруг расплакалась.
– Я не хотела подводить его. – Она продолжала рыдать. – Я так старалась быть идеальной партнершей. А сегодня все вдруг пошло совсем плохо…
Арнольд попытался успокоить девушку. Он сел на стул в противоположном конце комнаты. Он выглядел немного смешным. Еще несколько минут назад он лежал в кровати, и сейчас его волосы на затылке стояли дыбом. Это делало Арнольда похожим на какаду. Но Альма этого не замечала. Когда она немного успокоилась, Арнольд дал ей коробку с бумажными салфетками. Девушка вытерла глаза и нос.
– Вот так-то лучше, – заметил Арнольд. – Все пошло плохо, потому что ты не сосредоточилась. На предыдущем соревновании твое внимание тоже было занято чем-то другим, а не танцем. А в Германии ты не смогла станцевать хорошо, поскольку слишком измучила себя солнечными ваннами и плаванием. Получается не очень приятная картина, а?
– Но все совсем не так, – запротестовала Альма. – Тогда, в Уэстерхейвене, я совсем не собиралась плавать. Меня отрезало от берега приливом. И я очень много работала с тех пор, как мы вернулись. Правда.
– Но очевидно, не так, как надо. И сегодня все случилось из-за тебя.
– Да, – покорно согласилась она. – Из-за меня. Нам очень не повезло, что судья смотрел на нас как раз в тот момент. Я сбилась с ритма. Это моя вина. Но я хотела поговорить с Майком совсем о другом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
