щедро усыпанной цветами, в храм. Мягкая, горячая ладонь невесты так уютно и доверчиво легла в его ладонь, что дрожь невольная пронзила все тело. Он внезапно ощутил такое притяжение к этой неведомой ему доселе девушке. Неотрывно смотрел на нее, пытаясь поймать взгляд таких таинственных, незнакомых, зовущих в бездну страсти, глаз. Смеющиеся, они лишь иногда равнодушно скользили по его лицу и снова одаривали окружающих своим приветным сиянием.
Такое поведение нареченной его раздражало, злило и заводило. До мелкой дрожи в коленях. Кажется, он ревновал ее…, и он так сильно желал ее сейчас! Так безудержно! Что за чертовщина? Что с ним?
* * *
Перед алтарем они стояли такие красивые да пригожие, что старая кормилица не смогла слез сдержать от радости.
– Как жаль, что не дожила княгиня-матушка до этого счастливого дня, – крестилась старушка – Чего скрывать, нравиться ей будущая невестка. Девочка скромная, добрая не избалованная дворцовыми интригами. Не прогадал князь, ладную жену себе выбрал, и ей хорошей дочерью будет. Не то, что сестра ее, хваткая да прыткая. Та своего сроду не упустит.
Мила стояла у алтаря возбужденная и решительная. Она сама не могла понять, что с ней в последний момент приключилось. Батюшка пел красивым баритоном о верности супругов, об общих радостях и горе, об ответственности перед Господом Богом и людьми. Густым раскатистым басом подпевал дьяк, время от времени закрывая глаза от удовольствия, когда получалось брать самую низкую ноту. Тогда голос его рокотал густо и насыщенно. Женские сильные, высокие голоса проникновенно вплетались в слаженный временем хор. Мелодия взлетала под размалеванный церковный купол, мощно уносясь в высоту. Звуки молитвы собирались там воедино и чудесным раскатистым эхом возвращались к парафиянам. Вскоре молодых повели вокруг алтаря, повязав руки вышитыми полотенцами, и вот уже венчальное колечко на руке у Милы. Она – молодая жена.
Вышли из церкви. Низко загрохотал большой могучий колокол, к нему дружным звонким перезвоном присоединились тонкие переливы колокольчиков. Все вокруг радовалось и торжествовало. Князь женился.
Кто-то шутливо бросил: – Горько!
И пошло гулять слово по толпе, подхваченное множеством веселых голосов.
Тимор остановился на крыльце, повернулся к Миле. Она пронзила его прищуренным взглядом лукавых глаз и игриво отвернулась, так мило дерзко улыбнувшись, что молодого аж передернуло всего. Ты гляди, что вытворяет, блудница. Вот тебе и сама невинность. Он крепко обнял за плечи, привлек к себе.
– Нам кричат горько, ты слышишь, – шепнул в самое лицо.
– Ну и что, – вскинула брови. Глаза потемнели, стали стальными – А я не должна целоваться с Вами… здесь. Еще успеется… Не хочу и не буду, – добавила твердо. И сама обрадовалась своей смелости. Попыталась освободиться из цепких объятий мужа. Глаза их так близки. Прикоснулся к желанным устам, прильнул к ним, и замер в долгом сладком поцелуем.
Горячие, требовательные губы супруга коснулись ее губ, обдавая жаром страсти. Она захлебнулась в этом пламени. Земля качнулась и медленно поплыла из-под ног. Голова закружилась сладко-сладко, как на качели, когда взлетаешь высоко-высоко, под самое небо, от страха прикрыв глаза
Мила почувствовала, теплой приторной волной разлилась по телу девичьему истома, сделав его безвольным, покорным. Сильные руки мужа подхватили и без труда понесли супругу по дорожке. Ей пришлось обнять его за голову. Глаза их снова встретились близко-близко, и закружилась голова у девушки снова. Она прижалась к нему, вдыхая незнакомый пьянящий аромат.
Тимор нес легко и бережно свою молодую жену, чувствуя мелкое дрожание во всем теле. Ему так хотелось остаться сейчас с ней наедине. Он бы зацеловал ее до смерти. Господи, прости! И спасибо тебе за подарок неожиданный. Вот каков он настоящий первый поцелуй. Девушки, милые, не отдавайте его без любви. Никогда!!!
* * *
Свадебная колонна во главе с молодыми, сопровождаемая венчальными песнями, пришла во дворец, и закружилась, завертелась шумная праздничная церемония, присыпанная веселыми поздравлениями, приперченная шутками. Застолье длилось до поздней ночи. Не переставая, играл оркестр, задорно пели и плясали придворные артисты, не отставали и гости. Каждый из приглашенных хотел поздравить новобрачных. Желающих было так много, что в продолжение всего торжества без конца подходили и подходили их верноподданные с подарками и пожеланиями вечной любви.
Вот уже девушки повели молодую жену наверх, в их общую опочивальню. С песнями стелили ложе брачное, раздевали новобрачную. Ушли, оставив Милу наедине с кормилицей. Она подошла к девушке, прижала ее головку к себе, поцеловала в волосы.
– Бабушка, милая, боюсь. Если бы знали, как боюсь. Ведь не любит он меня, а я без ума от его. Если бы только знали, как сильно люблю. Давеча в церкви прижал к себе, поцеловал, а у меня земля из-под ног уплыла. Грех-то какой, бабушка
– Ничего, детка, – шептала старушка, – время рассудит, расставит все на свои места, а сердце подскажет, что делать, чтобы крепко-накрепко привязать к себе благоверного. А то, что не любит, не верю, проживи немного в замужестве, тогда и узнаешь. И не торопи время. Сейчас все от тебя зависит. Поступай так, чтобы у супруга всегда было желание ночь проводить в вашей общей спальне. Пусть даже просто полежать на кровати рядом. Ночью душа открыта, поэтому разговоры искренние, слова верные, доверчивые.
– Не смогу, бабушка. Не научена науке супружеской. У меня раньше никого не было. Ни с кем не целовалась даже.
– Все у тебя получиться. Поверь мне, муж твой за тобой, как телок ходить будет. Родители передали тебе то, чего многим девушкам поначалу и не снилось. Хоть в чем-то вы с сестрой схожи, обе страстные, зажигательные. Это не грех, девонька, а удача твоя. Доброй ночи вам. Я верю в счастье ваше семейное.
Перекрестила и ушла, поцеловав на прощание, услышав голос князя в коридоре.
Он зашел сразу. Подошел, молча присел на кровати. Мила устроилась на самом краешке, решительно поджав губы. Улыбнулся жене, быстро разделся, взял ее ладонь, поцеловал и только коснулся головой подушки, сон, мгновенный глубокий напористо овладел им.
Лицо мужа во сне разгладилось, смягчилось, губы застыли в доброй улыбке. Мила, поняв, что спит крепко, придвинулась. От страха перед предстоящим событием не осталось и следа, вместо этого появилось чувство неудовлетворенности. Ожидала чего угодно, но только не такого исхода. Напрасно так робела. Захотелось прикоснуться к его лицу. Тихонько погладила кудри непокорные, боязливо наклонила голову, чуть слышно прикоснулась к губам. Муж спал, сон его был нерушим.
Согнулась в калачик, прижалась к его плечу и уснула, уставшая от всей этой свадебной кутерьмы.
Время прошло, наверно, достаточно много, потому
