Обычно это говорят в начале.
— Только если не хотят говорить, — усмехнулся я.
Аню словно держали на диете в клинике. Она медленно, но охотно ела, при этом с каждым часом становилась все более естественной.
— И ты не утаил от меня ни одной детали? — слегка прищурилась она.
— Нет.
— Тогда скажи. У тебя есть титул. У тебя деньги, которые ты легко можешь перевести в золото и с помощью того же Павла Трубецкого отправить их к себе домой. Извини, мог бы. Сожалею, что ты лишился своего старого дома. Но ты мог бы жить припеваючи. И все же вернулся. Мог бы отказать Эдуарду.
— На что ты намекаешь? — недоверчиво спросил я.
— Неподалеку от тетушки, которая сейчас гостит — все равно что живет — в одной из германских провинций, жило пристойное семейство, — начала Аня. — Я нарочно издалека, сейчас ты все поймешь. Это семейство было и богатым, и многолюдным. Кто-то из их родственников увлекся местной политикой, другие владели производствами — словом, успешная и богатая семья.
— Пока я не очень понимаю, к чему ты ведешь.
— Сейчас-сейчас. Мне тогда было лет пятнадцать. Самое время подыскать партию, будущего супруга. Опору и защитника, — выразительно произнесла она, как мне показалось, с слишком большой долей иронии. — В лице Ларса. Красивое имя, отличная семья. Мои родители были довольны. Мы с ним виделись дважды, — красноречиво дополнила она, — а потом он написал, что ему неохота ездить так далеко.
— Да он о... — вырвалось у меня.
— Может быть, — продолжала Аня, как ни в чем не бывало, — но суть не в этом. Между тем, как мне его описали и представили, сильного, умного и благородного, и тем, кем он оказался в итоге — лежала пропасть. И я не жалела, что он так написал, — она немного помолчала. — Но в связи с этой историей я хочу спросить тебя прямо: почему ты не вернулся к прежней жизни, получив деньги?
— Ты знаешь, что все это я затеял не ради денег, — ответил я, стараясь вникнуть в сложность ее истории. — А ради тебя.
— Почему? — сразу же спросила Аня.
— Потому что я не мог оставить тебя одну.
— Так я же была не одна. Я была во дворце, и ты не знал, что со мной что-то случилось. В чем же дело?
— А может я чувствовал, что с тобой что-то не так! Или влюбился, — внезапно добавил я, чтобы не тянуть с признанием.
— Правда? — девушка посерьезнела. — Извини, вырвалось. Верю, причем охотно. Твой рассказ о всем, на что ты пошел, да и то, что я сама видела в поместье у дяди — это сильно. Действительно.
— Сейчас ты должна сказать «но» и добавить что-нибудь, что остудит мой пыл, — пошутил я. — Потому что мои попытки тебя спасти столько раз срывались, что я уже не верю в хорошее.
— Максим, я рассказала тебе историю про Ларса для того, чтобы показать, насколько сильно ты отличаешься от него. В лучшую сторону. Мне кажется, что мой телохранитель, который столько лет скрывался, но защищал меня, еще преподнесет нам несколько сюрпризов, но в тебе я уверена полностью. И я рада, что сейчас нахожусь здесь, а не в клинике.
Я даже глаза прикрыл, настолько сильное облегчение я испытал после ее слов.
— Но сейчас, — Аня посмотрела на часы: мои рассказы заняли непристойно много времени и за окном солнце уже клонилось к закату, — я была бы не прочь выспаться. Только в своей кровати. Надеюсь, это возможно?
— То есть, одна? — а вот и первый ушат холодной воды.
— Не пойми меня неправильно, Максим. Я все помню, что было между нами, но сейчас не время. У меня, должно быть, слишком правильное воспитание, — она сильно покраснела и схватила меня за руку.
— Да-да, я понимаю, — ответил я.
И я действительно понимал. Мы прошли через многое. Можно было броситься друг другу в объятия, высказать признание, как сделал я, но на Ане еще утром был больничный халат. Глупо лезть к человеку вот так.
Принцесса встала и приблизилась ко мне, а я неловко встал, не в силах оторваться от чарующего взгляда карих глаз. Она наклонила голову и, не закрывая глаз, поцеловала.
— Спасибо, что спас меня. Снова, — и она мило улыбнулась после этого.
Ради этой улыбки я был готов на многое. Или даже на все.
Глава 11. Управляющий
Долгожданная встреча с Анной придала мне сил, несмотря на то что ответов на вопросы я толком не получил. Скорее их стало только больше. Кто за всем этим стоит — пусть разбирается Павел.
И все же я не ощущал, что моя роль в этом деле сыграна окончательно. Предстояло дождаться управляющего, разобраться с поместьем — наверняка проблемным. И только потом идти дальше.
К счастью, управляющий не заставил себя ждать и прибыл следующим утром. Как полагается, ровно в десять часов, чтобы дать «благородным господам» выспаться.
— Доброго утра, благородный господин барон! — елейно поприветствовал меня новый управляющий, с порога кланяясь мне в ноги. От этого сводило челюсть и хотелось минимум отойти подальше. — Я — Василий Иванович Лавочкин.
Выглядел управляющий вполне себе типично: пиджак и жилет темно-бордового цвета, слега потасканные, черные брюки и выпачканные в осенней грязи высокие ботинки. Светлые волосы были разделены ровным пробором на две аккуратно вылизанных части. Явно молодился, хотя глубокие морщины на лице выдавали его возраст. Он выпрямился, одернул пиджак и, шмыгнув носом, глянул на меня:
— Готов приступить к работе немедленно.
— Здорово, — только и смог выдавить из себя я. — Максим.
— Я знаю, знаю, — еще больше разулыбался он. — Может, пройдем, осмотрим ваши, так сказать, владения?
— Хм, — сперва я замялся, но поскольку Анна отсыпалась, можно было спокойно потратить время и на управляющего. — Можно, идем.
— Сразу видно, — Василий Иванович, — давно здесь сильной руки не было. И не одно поколение похоже, — он хмыкнул. — Запустение-то какое! Идемте-идемте.
Мы отошли подальше от дома, а управляющий задавал вопросы о поместье. Скучные, но толковые. Сколько земли, сколько леса. Мне почему-то показалось, что я попал в школьную программу по литературе. В
