Читаем без скачивания Коллекционер стеклянных глаз - Фиона Хиггинс

Со временем вдоль всей спины от загривка до хвоста у кабана вырос гребень густой черной шерсти, и это стало отличительной чертой их семейства.

Косматые вепри обитают только в Лесу древних дубов на юго-восточных склонах Муаровых гор. Эти свирепые звери заботятся о продолжении их рода и яростно защищают друг друга от врагов. Поздним летом и осенью меню кабанов состоит в основном из желудей; зимой их дополняют подземные грибы Stipitis longi. Животные обладают особым нюхом на эти грибы.

Следует отметить, что вепри употребляют в пищу только съедобную шляпку гриба, а смертельно ядовитую ножку оставляют в земле. «Мифы и легенды, флора и фауна Леса древних дубов».

ГЛАВА 14

Отрывок из письма Полли

Визипиттс-холл

Дорогая Полли!

Когда бродишь по лабиринтам коридоров Визипиттс-холла, то буквально не продохнуть от запаха денег. Здешние излишества не сравнить ни с чем, что встречалось мне в Урбс-Умиде. В это невозможно поверить, пока не увидишь собственными глазами.

Меня мучает совесть из-за того, что я бросил приют, не попрощавшись ни с тобой, ни со всеми остальными. Но меня подстегивал гнев, и я просто не мог откладывать. Не знаю, отправлю я тебе когда-нибудь эти письма или нет и прочтешь ли ты их. Я обращаюсь в них к тебе, но пишу прежде всего для себя самого. Это помогает мне разобраться в том, что здесь происходит, а когда я перечитываю письма, то вижу, что я чувствовал и почему так поступал.

Отец перед смертью призывал меня отказаться от мести. Я знаю, ты тоже стала бы меня отговаривать. По сути дела, именно это ты и посоветовала мне на кухне в тот вечер. Но я не могу согласиться с этим. Барон Боврик де Вандолен, или как там его еще называть, — это законченный негодяй. Пусть даже и не он нанес последний решающий удар отцу, все равно ответственность за смерть отца лежит на нем. В городе вешают и за меньшие грехи.

Но хватит о нем! Я должен столько тебе рассказать.

Когда в Пагус-Парвусе карету починили, уже совсем стемнело, и Соломон решил, что мы заночуем в деревне, а наутро отправимся дальше.

Старушка Периджи, подмигнув мне в очередной раз, сказала:

— Раз Ты едешь в Визипиттс, у меня будет к тебе просьба. Видишь ли, я торгую книгами, и леди Мандибл прислала мне список книг, которые она хотела бы иметь. А юный Сурдоу, что развозит мою литературу, наотрез отказывается ехать в замок наслушавшись историй Оскара.

Я охотно согласился отвезти книги, и в благодарность она, подмигнув, предложила мне переночевать у нее.

Хотя я храбрился и был решительно настроен добраться до Визипиттс-холла, я, признаться, был рад оттянуть поездку — рассказ Оскара подействовал и на меня. Дом Периджи находился неподалеку от Трактира, так что я и замерзнуть не успел. Когда мы уже входили в дом, на противоположной стороне улицы мелькнула какая-то фигура. «Неужели кто-то следит за мной?» — подумал я.

— Что там такое? — спросила Периджи.

Я вгляделся внимательнее, но фигура исчезла.

— Да нет, ничего. Мне показалось, — ответил я, хотя не был в этом уверен.

Периджи оказалась чрезвычайно гостеприимной хозяйкой, и в ее каморке под крышей было бы очень уютно спать, если бы меня не преследовал всю ночь образ необыкновенного зверя.

На следующий день нам опять не повезло с погодой. С самого утра бушевала настоящая буря. Соломон, остановившийся в «Маринованном пескаре», передал мне, что мы продолжим путь, когда она утихнет. Но ветер завывал, и дождь хлестал по крышам почти до вечера. Периджи так заботилась обо мне, что было даже неудобно. Воспользовавшись предоставившейся возможностью, я осмотрел ее книжную лавку. На полках было немало книг из нашей домашней библиотеки — наверняка Бэдлсмайр и его костлявый партнер постарались. Это, конечно, расстроило меня, но мое настроение несколько поднялось, когда я увидел тоненький сборник стихотворений Бьяга Гикори. И еще одна книга привлекла мое внимание — «Мифы и легенды, флора и фауна Леса древних дубов». Я купил ее у Периджи, хотя по доброте душевной она занизила цену. У меня было ощущение, что книга мне пригодится. К вечеру погода утихомирилась, и прибыл Соломон с отремонтированной каретой. Ему не терпелось отправиться в Визипиттс-холл, хотя туда-то он совсем не стремился, а хотел поскорее вернуться в город. Периджи обняла меня на прощание и вручила предназначенные для леди Мандибл книги, завернутые в клеенку и обвязанные бечевкой. «Престранную литературу заказывает мадам», — заметила она. Вдобавок старушка подарила мне на память сборник стихотворений Бьяга Гикори. Ее доброта даже развеяла мрак в моей душе — на какое-то время.

— Будь осторожен, — дала мне наказ Периджи. — С леди Мандибл лучше не ссориться. Как говорят, у нее серебряная улыбка, а рука хоть и в бархатной перчатке, но железная.

Однако леди Мандибл меня не интересовала, у меня на уме был лишь барон Боврик. Я забрался в карету. Соломон открыл верхний люк и, посмотрев на меня затуманенным и нетвердым взглядом, угрюмо спросил:

— Ну что, ты по-прежнему уверен, что хочешь в Визипиттс-холл? А то давай, отвезу тебя обратно в город.

Подумав об отце, который делил нищенскую могилу с другим умершим, я ответил:

— Да, уверен.

Соломон утверждал, что мы доберемся за несколько часов. Чтобы скоротать время и отвлечься от мрачных мыслей, я вытащил из сумки «Мифы и легенды». Я много чего слышал о легендарном косматом вепре, и хотелось узнать побольше. Особенно заинтересовало меня своеобразное меню этих животных — я подумал, что это можно использовать в своих целях, и с воодушевлением начал составлять план мщения. Но в этот момент оглушительный удар грома прервал мое чтение, земля вздрогнула так, словно разбушевавшиеся небеса обрушились на нее. Я был настолько поглощен книгой и своими коварными замыслами, что не заметил, как гроза вернулась. Небо вспыхивало от испепеляющих все живое молний. Карета раскачивалась под порывами ураганного ветра, угрожая уничтожить результаты починки и заставляя лошадей напрягаться из последних сил. Я вцепился в сиденье, чтобы не вылететь из кареты при очередном толчке.

Посмотрев в окошко, я увидел, что мы взбираемся на холм всего в нескольких футах от края отвесного обрыва, и предпочел больше не выглядывать. В промежутках между раскатами грома я слышал, как Соломон щелкает кнутом и орет на лошадей. Забившись в самый угол и завернувшись в плащ, я горячо молился о благополучном прибытии к месту назначения. Я уже едва дышал от страха, когда карета вдруг дернулась и остановилась.

В люке показалось мокрое и покрасневшее лицо Соломона.

— Дальше ехать не могу! — крикнул он, стараясь перекрыть вой ветра. — Придется тебе добираться пешком.

Я надвинул шапку так низко, что стало больно ушам. Прижав книги одной рукой к себе и ею же придерживая сумку на плече, другой рукой я открыл дверцу, борясь с ветром, и спрыгнул с подножки, погрузившись по щиколотки в леденящую жидкую грязь. Ботинки немедленно наполнились холодной водой. Морщась и чертыхаясь, я выбрался на место посуше и посмотрел на вершину холма.

Сначала я вообще ничего не увидел. Луна скрывалась за разбухшими тучами, все расплывалось в сплошной стене дождя. Но тут разветвленная молния вспорола чернильное небо, и сердце у меня екнуло. В белом свете электрической вспышки я разглядел, не веря своим глазам, растянувшийся по всей скалистой вершине зубчатый силуэт — было полное впечатление, что там притаились гигантские дьяволы. Башни замка были их рогами, а освещенные окна сверкали, как злобные красные глаза.

— Tartri flammis! — Только и смог выговорить я.

Это чудище, выросшее передо мной, и было Визипиттс-холлом.

— Это сущее безумие! — прокричал Соломон — Поехали обратно, пока не поздно.

Я хотел ответить ему, но ветер запихивал вырывавшиеся из моей глотки слова обратно, так что я лишь помотал головой. Соломон с беспомощным недоумением пожал плечами. Похлопав меня по спине, он пожелал мне удачи и взобрался на козлы. Я снова уставился на нависший надо мной замок а когда обернулся, карета уже громыхала под гору, набирая скорость. Мне ничего не оставалось, как продолжать путь.

Я направился к замку, скользя и спотыкаясь, и через несколько минут промок насквозь. Прошло, должно быть, полчаса, прежде чем я добрался до огромных железных ворот, за которыми увидел широкую, усыпанную гравием подъездную аллею, ведущую к главному входу. Вспыхивавшие то и дело молнии открывали передо мной на какие-то секунды весь фасад здания: шесть высоких башен, вздымавшихся к черным тучам, узкие окна со свинцовым переплетом, на высоких арках которых восседали ухмыляющиеся дьяволы, и карниз крыши, поддерживавшийся горгульями самого отталкивающего вида.