Немецкие войска перешли в наступление против советского плацдарма у Мысхако. Всего 30 квадратных километров родной земли было в руках десантников, но вот уже два месяца эти огненные километры отбирали у гитлеровцев колоссальные силы. Плацдарм советских войск лишил немцев возможности пользоваться портом Новороссийск и создал угрозу для правого фланга гитлеровской Семнадцатой армии, которую они не могли игнорировать. И снова бросали в бой бесчисленные силы, которые накатывались на каменистый берег у Станички, словно штормовые валы на волнолом. И откатывались обратно, оставляя кровавую пену и тела в серых, мышиного цвета мундирах.
«Черные бушлаты» бились с яростью спартанцев легендарного царя Леонида, вышедшего против всей неисчислимой армии персидского царя Ксеркса. В жесточайших непрерывных боях советские десантники выдержали натиск врага: его продвижение за двое суток сражения составило всего один километр, а затем полностью прекратилось.
Однако в воздухе характер боя оказался иным: воздушная разведка не установила сосредоточение вражеской авиации в районе Новороссийска. В то время как с воздуха немецкое наступление поддерживали 450 бомбардировщиков и около 200 истребителей, в этом районе советское командование могло им противопоставить не более трех сотен самолетов.
Теоретически здесь могли действовать до 500 советских самолетов, в том числе до сотни бомбардировщиков, но основные аэродромы нашей авиации находились западнее и северо-восточнее Краснодара в 150-200 километрах от района сражения. Активно поддерживая свои войска, немцы силами по 30-40 самолетов непрерывно бомбили боевые порядки советских войск на плацдарме.
Используя численное превосходство, немецкая авиация захватила на этом участке фронта инициативу в воздухе. Командование Северо-Кавказского фронта оперативно перебросило основные силы 4-й и 5-й воздушных армий в район Новороссийска на помощь войскам 18-й армии.
18 и 19 апреля — в районе Мысхако воздушные бои проходили с переменным успехом. Советские летчики наносили вражеской авиации значительные потери, снижая эффективность ее ударов, но воспрепятствовать этим ударам не могли.
Третий истребительный авиакорпус генерал-лейтенанта Евгения Яковлевича Савицкого прибыл в самый разгар сражения и сразу же включился в боевую работу. И, как всегда, «крылатый генерал» сам повел в бой своих воздушных бойцов.
Небо над Новороссийском было затянуто плотной пеленой дыма. А с моря подходили все новые и новые волны немецких пикировщиков. Выше над ними — «Мессершмитты» прикрытия. Всего — несколько десятков самолетов. Вражеские бомбардировщики надвигались плотной волной. А у «крылатого генерала» — всего 12 «яков», силы явно неравные, но было понятно, что подкрепление подоспеть вовремя не сумеет. Ситуация, к сожалению, привычная. Немецкие аэродромы находились значительно ближе наших. Предстояло обходиться тем, что имелось под рукой. И нужно любой ценой не допустить «лаптежников» к Новороссийску и объятой пламенем Станичке.
Десятка краснозвездных истребителей сковывает боем «Мессершмитты» прикрытия, а сам генерал-лейтенант вместе со своим ведомым, Семеном Самойловым, руководит боем, находясь выше ударной группы истребителей.
И вдруг из-за облака вынырнула четверка «Мессершмиттов-109». Видимо, они решили внезапным ударом резко переломить ход воздушного боя. И просчитались.
Переворотом через крыло краснозвездный «як» командира корпуса ушел из-под трассы ведущего «мессера» и пошел вверх набором высоты. Ведомый Семен Самойлов связал боем два немецких истребителя.
А оставшуюся пару взял в оборот «Дракон» — такой позывной был у генерал-лейтенанта Евгения Савицкого. Но теперь преимущество по высоте было уже на его стороне. Тот «Мессершмитт», что только что промазал по истребителю Савицкого, попытался достать Самойлова.
Но Евгений Яковлевич заложил крутой вираж и тут же перешел в пикирование. Еще немного — и немец оказывается в перекрестье прицела… Огонь! «Мессер» задымил и стал уходить со снижением… Может, доберется до аэродрома, а может, и нет. «Дракон» таких на свой счет не записывал.
Воспользовавшись моментом, когда истребитель Евгения Савицкого выходил из атаки, еще один «мессер» норовит сесть ему на хвост. Не выйдет!
У «яка» радиус виража меньше, да и на вертикаль, он идет легче любого «Мессершмитта». Вот и оторвался!
Теперь сверху можно оглядеться, что вокруг происходит. Того, что дымил, не видно. Остальная тройка тоже куда-то исчезла, видать, ищет работенку полегче. А вот и Самойлов! Пристраивается к истребителю генерал-лейтенанта за правой плоскостью. Можно на мгновение перевести дух…
Когда Евгений Яковлевич Савицкий с Семеном Самойловым вновь нагнали колонну «Юнкерсов-87», схватка основной группы «яков» с вражескими истребителями прикрытия подходила к концу — воздушный бой скоротечен! Их помощи не требовалось. Зато фашистские бомбардировщики шли теперь без прикрытия, и Савицкий с Самойловым с ходу пикировали на колонну.
Враг встретил их сплошной стеной огня. Воздушные стрелки пикировщиков старались вовсю: иного выхода у них попросту не было, оставшимся «Мессершмиттам» прикрытия хватало сейчас и своих забот.
Вдавив гашетку, генерал-лейтенант Евгений Савицкий увидел, как загорелся один бомбардировщик, вслед за ним тут же задымил второй. Выходя из атаки, он краем глаза заметил в боевом развороте два «яка»: разделавшись с «мессерами», ребята спешили на выручку. Колонна «Юнкерсов», разваливаясь на глазах, теряла строй.
«Порядок, — подумалось ему, — сейчас начнут подтягиваться и остальные, а там, глядишь, и подкрепление подойдет…»
И вдруг в наушниках шлемофона послышался голос ведомого:
— Горишь, «Дракон»! Справа пламя. Прыгай!
«Нарвался все-таки! — пронеслось в голове. — Досадно…»
Под крылом свинцовой рябью расстилалось море. Ветер гнал к берегу невысокую волну. Прыгать рано, решил генерал-лейтенант. Даже в смертельно опасной ситуации ему не изменили выдержка и объективная оценка событий.
Нужно было постараться подойти как можно ближе к тому участку берега, где располагались наши войска. В кабине уже изрядно тянуло гарью, от дыма начали слезиться глаза, но высоты еще было около полутора тысяч метров, и мотор пока тянул. Вдобавок помогал ветер. Более сильный здесь, наверху, он дул туда же, куда стремился и подбитый истребитель командира истребительного авиакорпуса. «В общем, какое-то время продержусь», — скользнуло как бы краем сознания у генерал-лейтенанта Савицкого.
Ведомый увязался за ним. Семен Самойлов шел сбоку и выше, видимо, решив сопровождать своего командира до конца. В этом, конечно, был смысл. Немцы охотно расстреливали выбросившихся с парашютом летчиков в воздухе. Да и в случае удачного приземления не худо засечь место — проще найти потом. Но горючего у Самойлова оставалось в обрез.
— Возвращайся на аэродром! — приказал «крылатый генерал».
Дым, густо заволакивающий кабину, жжет горло, не дает говорить — было уже не до разговоров. Пора прыгать…
Глава 7.
ФРОНТОВАЯ ПОДРУГА
Александру Волину пришло письмо, скромный фронтовой треугольник. Молча забрав его у вестового, комэск, затаив дыхание от волнения, развернул его. На выскобленные до белизны доски стола выпал тоненький засушенный стебелек весеннего первоцвета. Это было письмо от Светланы, летчицы 586-го женского истребительного авиаполка, его фронтовой любви.
Познакомились они весьма оригинальным образом: пара летчиц-истребителей спасла летчика-штрафника, выполнявшего разведвылет. «Мессершмитты» уже праздновали победу над одиночным ЛаГГом-3, да не тут-то было. Девушки атаковали немецких летчиков внезапно, из-за облаков, и с первого же захода сбили ведущего. Остальные истребители звена поспешили убраться восвояси.
Ну а после вынужденной посадки Александр Волин понял, что сражен наповал. Хрупкая зеленоглазая девушка с льняными волосами покорила его сердце, и чувство это оказалось взаимным.
* * *
Но война внесла свои суровые коррективы даже в такие светлые человеческие чувства. Светлана Григорьева была летчиком-истребителем, таким же как и Александр Волин. Она так же рисковала жизнью, вступая в бой с «Мессершмиттами», «фоккерами», «Юнкерсами» и «Хейнкелями». И воевали летчицы-истребители наравне с мужчинами и очень возмущались, когда командование пыталось их щадить и давать более простые задания.
После Сталинграда война развела оба истребительных авиационных подразделения. Александр Волин убыл вместе со штрафной авиаэскадрильей на переформирование и переобучение на Як-9. А 586-й истребительный авиаполк убывал на новое место службы.
И потянулись фронтовые треугольники от одной полевой почты к другой: сквозь бомбежки и разрывы, через переправы, по рельсам в паровозном дыму под защитой счетверенных «максимов», на «полуторках» по разбитым воронками от бомб и траками танков фронтовым дорогам.
