вымазанный глиной и исцарапанный джунглями, я созвонился с коллегами по работе.
Корпоративный мир Сингапура на другом конце линии, с его чистыми и светлыми кабинетами, совсем не укладывался в картину, которая разворачивалась у меня перед глазами. Мои коллеги, сидя в офисе на 50-м этаже, тоже наверняка могли бы быть довольны своим видом. Но я уверен, что каждый из них предпочёл бы вид с вершины пунчака, на котором мы сидели, и запах растворимого копи три в одном лучшим зёрнам из кофейни в атриуме бизнес-центра. Уверен, им бы тоже хотелось почувствовать жизнь на вкус такой, какой в эти минуты её чувствовал я. С привкусом земли, пота и крови. Описывать всё это я им не стал, сухо обсудив рабочие дела и поскорее вернувшись к реальной жизни.
Звонок немного вернул меня на землю. Надо было завершать то, зачем мы пришли в джунгли, и возвращаться домой с победой. Была уже вторая половина дня, и через несколько часов солнце должно было скрыться за горизонтом. Дождь потихоньку сходил на нет, превратившись из тропического душа в лёгкую питерскую морось.
Я окликнул Буди, Виталик кивнул в знак готовности выдвигаться дальше, и мы тронулись в последнюю засаду на нашем пути. Бедные дети, которые всю дорогу бегали с нами, подшучивая над нашим внешним видом и не азиатской «ловкостью», на этот раз заторопились домой и ушли с Заидом в другую сторону. Остались только мы с Буди и Виталиком. Мы чувствовали, что ближайшая засада будет крайней для нас на сегодня, и старались идти как можно тише, без лишнего шума.
Спустя минут 15 мы набрели на загонщиков. Они тоже промокли насквозь, и было видно, что их начинает утомлять эта охота. Сидя на поваленном дереве, на влажной бумаге мы нарисовали общую схему того, что должно было происходить в крайней засаде. Согласно схеме, дорога, на которой мы должны были устроить засаду, шла серпантинами вниз. Мы должны были выдвинуться на место и, заняв позиции, подать условный знак свистом о нашей готовности. Загонщики сверху горы должны были погнать на нас кабанов, которые, по их словам, паслись здесь неподалёку в кустах. Взять их в кустах мы не могли, потому что в густых зарослях мы бы их никогда не увидели. Но как только они побегут от собак и выйдут на открытое пространство, для нас не должно составить труда их подстрелить.
Спускаясь к позиции, я напихал в свою соломенную шляпу всякой зелени для того, чтобы не выделяться из пейзажа. Лицо моё уже было измазано глиной, а чёрно-зелёный костюм отлично камуфлировал меня среди мокрых джунглей. Пройдя где-то километр, мы заняли позиции в низине в тропинки. В этом месте тропа была узкой, но джунгли вдоль неё хорошо просматривались. На стороне дороги, в которой мы прятались, было много растительности. На другой стороне оставалось много открытых мест.
Я приготовил нож и верёвку, проверил ружьё и прокрутил в голове алгоритм действий: «Вот примерно из этого места выбегает кабан, стреляю ему в область головы и шеи, он падает, я с ножом подбегаю к нему, фиксирую его тело коленом и режу горло от уха до уха. Дальше надо будет оттащить его за ноги вон к тому дереву, привязать за задние лапы и поднять, чтобы стекла кровь». Думая об этом, я ещё раз проверил, заряжено ли ружьё, не засорился ли затвор, снят ли предохранитель. Осмотревшись, я попытался оценить, насколько надёжно я замаскирован и есть ли опасность быть обнаруженным. Лежал я к низу от дороги, поэтому на всякий случай я решил достать нож из ножен. Вдруг кабан выскочит прямо на меня, и я промахнусь или не уложу его одним выстрелом. Нужно, чтобы нож был под рукой, и я мог быстро им воспользоваться в случае необходимости.
Всё было готово. Видимо, Виталик тоже закончил свои приготовления, так что вскоре я услышал условный сигнал, по которому загонщики должны были начать гнать на нас животных.
Почти сразу после этого вдали послышался лай собак и, мне даже показалось, визг свиней. Звук нарастал, и с его приближением я всё больше вжимался в землю. Пульс колотил в груди ускоряющийся марш. Ладони начали запотевать, сжимая шейку приклада. Глаза впились в прицельную планку.
Я успевал посматривать краем глаза по сторонам, но ствол ружья и мои глаза были прикованы к небольшому проёму в кустах напротив, из которых должен был появиться кабан. Я приметил эту тропку, как только оказался на этой полянке. Очевидно было, что это не случайная щель, а используемый для прохода животных лаз. Именно оттуда я ожидал увидеть свою добычу.
Шум загонщиков приближался, и среди него резко выделились гулкие удары четырёх лап, быстро бьющих землю. Владелец этих лап приближался ко мне очень быстро. Животное бежало ко мне не со стороны лаза, в который я целился, а справа. Не успев повернуть голову и увидеть что-то чёткое, я развернулся вправо вместе с ружьём и нажал на курок. В доли секунды передо мной появилась серо-коричневая масса, которая дёрнулась было от гулкого звука выстрела, но, не сбавляя скорости, промчалась влево от меня. Лишь мгновение спустя я понял, что это была собака, которая загоняла кабана. Четвёртая засада тоже прошла неудачно.
Я ещё оставался в своём убежище, когда ко мне подошёл загонщик и спросил, попал ли я в кабана своим выстрелом. Мне оставалось лишь отмахнуться и признаться, что стрелял я в собаку, а никакого кабана я так и не увидел. В собаку я не попал, так что переживать загонщику было не за что. Из своего убежища подошёл и Виталик. Он тоже не видел кабанов, хотя загонщики и убеждали, что они видели их своими глазами, просто они прошли аккурат мимо нас.
– В кого ты стрелял?
– В собаку.
– Я собаку есть не буду.
– Я знаю, я не попал.
– Ты вообще видел кабанов? – спросил Виталик.
– Не, вообще никого, как будто нас разводят. Вот как собака могла идти по следу и пробежать мимо меня, если кабан не пробегал передо мной?
– Может быть, кабаны прошли до того, как мы заняли позиции?
– Местные говорят, что их видели.
– Ну значит, это мы с тобой такие слепые, – говоря это, Виталик прицелился в дерево и выстрелил. – Вроде попал, значит не слепой, как же у них вообще получилось пройти мимо нас?
– Не знаю, видимо, действительно какая-то местная магия. «Очень хочется жить» называется.
– Может быть, мы недостаточно помолились Аллаху, чтобы он дал нам сегодня добычу?
– А ты
