«Подбор деревьев в календаре не случаен, — писал Жак Бросс, — каждое из них представляло именно тот месяц, когда оно являлось во всей своей красе — покрывалось цветами или дарило людям плоды» (Бросс, 1989). Этот календарь очень древний, он был известен еще грекам доклассического периода.
Но продолжим рассказ о лесоохранных традициях.
У таджиков испокон веков находился под особой охраной платан восточный, у грузин — тис. По русскому поверью, деревья распускаются только после первого грома. В Узбекистане запрещалось рубить дерево до тех пор, пока не посадишь пять и не удостоверишься, что они принялись.
На Руси долго охранялись так называемые подсельбные — старые усадебные деревья. «Подсельбное дерево рубить нельзя», — передавалось из поколения в поколение. Такая же традиция существует и в Азербайджане.
На юго-западе Китая народы поклонялись фикусу. На северо-востоке — сосне. Многие народы Китая вблизи своих селений имели священные рощи. Священным деревом китайские казахи считали абрикос. Глубоко поэтичны народные праздники китайцев: праздник Дин У отмечают посадкой цветов и поклонением деревьям. У живущего на западе Китая народа чилуан главный праздник — день поклонения фруктовому дереву. У народа бай — поклонение горному лесу. В этот день девушки бай одевают самую красивую одежду и танцуют в лесу (Чжоу Хун, 1995).
Каноны армянской церкви запрещали вредить дереву, даже если из-за него погиб человек.
Гранат называли пищей богов, персик — символом бессмертия. Стрелами из него китайский герой Чжан Сянь поразил Небесного пса. Об омеле говорили, что она помогает отыскивать золотой клад, открывать замки, обеспечивает человеку неуязвимость. У кельтов и германцев она была священна. Туркмены с уважением относились к чинаре, вязу шарообразному, грецкому ореху.
Большими почестями в Древней Греции пользовалось оливковое дерево. В одном из греческих мифов рассказывается такая история. Афина и Посейдон долго не могли договориться, кому из них владеть Аттикой. Наконец, решили, что выиграет тот, кто больше сделает полезного. Посейдон ударил трезубцем в скалу и заструился ручей. А из копья Афины, брошенного в скалу, выросло оливковое дерево. С тех пор древние греки всегда использовали оливковые ветви при обрядах рождения ребенка, коронации вождей. Пользовались почетом и старые дуплистые чинары. Об одной из них Платон писал: «Как он раскидист и высок, этот чинар… он в полном расцвете теперь, наполняя все это место благовонием. И что за чудесный родник течет под чинаром! Как холодна его вода — и ногам заметно. Куколки привешены и другие приношения — видно, здесь святыня нимф или Ахелоя» (Зелинский, 1918).
Сербы боялись рубить большие буки и дубы. Табу на рубку растущих деревьев отмечено у сойотов. Они считали рубку сырого леса грехом, а для изгородей пользовались старыми корягами. Среди оседлых узбеков было поверье: срезать сухую ветку дерева — грех и причина несчастий. Марийцы-охотники спрашивали дорогу у деревьев, просили разрешения переночевать под их сенью, благодарили за ночлег.
Белорусы верили, что в скрипучем дереве обитает душа замученного человека.
У русских Вологодской губернии было такое поверье: грешит тяжко даже тот, кто решается срубить всякое старое дерево, отнимая таким образом у него заслуженное право на ветровал. В Индии, вырубив лес, оставляли на лесосеке несколько деревьев — для обитания потревоженных древесных духов.
По народному календарю, бытовавшему в Украине, в день Козьмы и Дамиана (1 ноября) полагалось садить деревья.
Лес, считают на Львовщине, любит свою землю: сосна растет лучше на песке, дуб на горной земле, бук любит камень.
Тунгусы на Енисее думали, что дереву больно, когда его рубят, и что от боли оно плачет. Поверье поляков гласит: если рубить пихту, то она пустит слезы.
В армянских сказках деревья, кроме того, могут есть и пить. У украинцев запрещалось рубить плодовые деревья — они громко плачут от боли, а срубивший их гибнет. «Пусть у того, кто погубит дерево, рука отсохнет», — говорят чехи. «Кто над деревом насмехается — заболеет», — предупреждала латвийская поговорка. И еще — «кто со священного дерева ветку сорвет — помрет».
После обретения Кореей независимости от Японии, это событие было отмечено тем, что корейский король отправился в темный сосновый лес, где находился алтарь духов земли, наиболее святой алтарь в Корее, и дал на нем клятву перед духами предков осуществить определенные реформы.
Китайцы особенно почитали старые могучие деревья. А также сосну — символ долголетия и бессмертия, сливу (изгоняющую злых духов), гранат (символ обильного потомства), каштан (символ многодетности), персиковое дерево (символ бессмертия). По мнению нанайцев каждый человек имел личное дерево-душу (дерево-двойник), где воплощена жизненная сила человека. Это дерево вырастало при рождении человека и падало перед его смертью (Шаньшина, 1997).
У марийцев вместо одного срубленного дерева было принято сажать целых двенадцать.
Енисейские тунгусы полагали, что каждое дерево, как и человек, имеет нить, соединяющую его с верховным божеством, разрыв которой ведет к смерти. В народных сказках говорится о девочке, рожденной от березы и вскормленной соком этого дерева.
Те сербы, которые желали стать святыми, кроме всего прочего должны были посадить деревья (Porteous, 1928).
У белорусов почиталась сосна. Часто почитание этих деревьев связывалось с какими-нибудь историческими событиями.
В Индии растет дерево унаби. Оно считается священным. В Индии есть знаменитое священное место Девагхар — Дом Богов, куда стекаются со всех сторон паломники. В окрестных лесах в период созревания унаби плоды с дерева осыпаются, как дождь. Так их много. Для паломников это любимое лакомство.
В индийском эпосе «Рамаяна», посвященном подвигам бога Рамы, есть легенда о его встрече с прекрасной женщиной Шабри.
Однажды Бог Рама случайно набрел в лесу на хижину Шабри. Ошеломленная женщина чуть было не лишилась рассудка, увидев у себя такого необычного гостя. Угостить Бога по достоинству ей было нечем, кроме как плодами унаби. И она очень боялась, как бы не преподнести Раме незрелый, кислый плод. Но как определить, какой плод кислый, а какой сладкий? Шабри их просто-напросто надкусывала. Кислые откладывала, а сладкие подавала Богу. Он их ел один за другим. Шабри была так опьянена присутствием Рамы и его божественной любовью, что ей и в голову не приходило, как нехорошо угощать его надкусанными плодами. Но Рама был покорен нежностью и преданностью Шабри и без всякого смущения принимал плоды из ее рук.
