бедра, обхватываю их один раз, затем грубо стягиваю с нее нижнее белье, подставляя солнцу ее обнаженную киску, оставляя одежду на ее дрожащих коленях. Хотя мой инстинкт подсказывает мне броситься вперед, обхватить ее руками и трахнуть ее рот языком, вместо этого я наклоняюсь вбок и беру ее шампанское, поднося его к ее губам. — Пей, малышка.
Она делает один глоток и отводит глаза, тяжело дыша. Проходит несколько секунд, пока она явно прикидывает что-то в уме. Судя по ее остекленевшему выражению лица, это что-то… новое.
— Этот напиток сделает меня более… сговорчивой, папочка?
Эти слова — эротический удар в живот.
Она намекает, что хочет поиграть в игру. Темную. Извращенную.
Как будто я мог отказать ей в чем-либо, когда она обнажена и сияет на солнце, ее веки отяжелели от возбуждения. Как будто я мог положить этому конец, когда она смотрит на меня серьезными зелеными глазами, ее соски напряглись. Я тоже этого хочу. Я хочу все, что ее возбуждает.
— Почему бы тебе не проглотить все до капли и не позволить мне позаботиться об этом? — Хриплю я, снова поднося стакан к ее губам, наблюдая, как двигается ее горло, когда она глотает жидкость. Затем я ставлю стакан и веду ее к мелкому концу бассейна, направляя вниз по ступенькам.
— Боже, как он нагрелся, — стонет она, скользя вниз, в прозрачно-голубую воду, ее бедра исчезают под поверхностью, за ними следует ее восхитительный зад. Я следую за ней, запоминая ее звуки удовольствия, каждое ее движение. Я чувствую, как одержимость овладевает мной, и мне приходится прилагать физические усилия, чтобы не зарычать, как зверь-собственник. Неужели она не понимает, что мои внутренности разрываются на части каждую секунду, когда я с ней?
Секс — это то, что я могу получить прямо сейчас. Эта игра.
И я, черт возьми, собираюсь сделать так, чтоб он имел вес.
Подплывая к Шарлотте, я направляю ее на глубину, оставаясь на краю бассейна. Ее движения вялые, немного замедленные, преувеличенные. Алкоголь придал ее щекам легкий румянец, скрывающий ее обычный румянец. Чем глубже мы погружаемся, тем больше ей приходится брыкаться, чтобы удержаться на плаву, хотя мои ноги легко достают до дна, благодаря моему росту.
— Я не могу коснуться дна здесь, — выдыхает она.
— Я могу, — говорю я, протягивая к ней руку. — Иди сюда.
Она обвивает руками мою шею и вздыхает с облегчением.
— Спасибо, папочка.
— Обхвати меня ногами, — говорю я, прижимаясь открытым ртом к пульсу у основания ее шеи.
— Мы должны быть осторожны, не так ли?
— Да… — Нерешительно она устраивается внутренней стороной бедер на моих бедрах, ее киска касается моей эрекции, и она втягивает воздух. — Не стоит ли нам вернуться на мелководье?
— Почему бы нам не остаться здесь ненадолго. Я рядом. — Она кивает, но хмурится.
— Я чувствую себя странно.
— Как именно?
— Немного сонной. — Она хихикает и кладет голову мне на плечо. — Ты такой теплый.
— Ммм — Я провожу ладонями вверх по внешней стороне ее бедер, обхожу вокруг, чтобы крепко обхватить ее за задницу, прижимая ее ближе к моему твердому члену. — Ты тоже. Теплая и тугая, уверен.
— Папочка, — шепчет она, быстро поднимая голову, пытаясь высвободиться из моих объятий. — Что ты делаешь? Что…
Я тихо шепчу ей в губы.
— Все, что происходит под водой, ненастоящее, малышка. Это просто притворство.
Она прикусывает губу.
— Типа… игра?
— Точно. — Возбужденный сверх моих самых смелых мечтаний, я медленно подтаскиваю ее к краю бассейна, зажимая между собой и бетонной стеной, грубо прижимаюсь бедрами к ее маленькому влагалищу, бесстыдно тру себя, когда ее взгляд начинает терять фокусировку. — Просто закрой глаза и позволь мне сделать то, что я должен сделать.
— Должен…?
— О да. Должен. — Я завладеваю ее ртом в непристойном поцелуе, и она целует меня в ответ, смущенная, хнычущая каждый раз, когда я трахаю ее — и я становлюсь грубым из-за этого. Настолько грубым, что ее шея начинает терять силу, веки начинают опускаться. Я прижимаю ее к себе чуть повыше, и ее сиськи шлепают вверх-вниз по поверхности воды. — Хорошая девочка, — шепчу я ей в шею. — Такая хорошая девочка для папы. Я знаю, ты хочешь спать, но ради меня подними ноги.
— Угу, — бормочет она, откидывая голову. — Устала…
Это начиналось как игра, почти флирт с темной стороной нашей похоти, но в этом нет ничего смешного. Не сейчас. Если я не войду в нее, я не доживу до следующей минуты. Я борюсь с резинкой своих плавок, опускаю ее ровно настолько, чтобы вытащить свой член, а затем засовываю его в ее уютную дырочку, проталкиваю глубоко и безжалостно бью ее о бортик бассейна, мое ворчание эхом отражается от поверхности воды. Медленно она как бы подается вперед, прижимаясь щекой к моему плечу, как будто отключается, но я чувствую ее учащенное дыхание у себя на шее и знаю, что она возбуждена, ей это нравится, она потерялась в этом ужасном/чудесном действии. Предательское сжатие ее киски говорит о том, что я точно знаю, как сильно ей нравится быть маленькой девочкой, обиженной мужчиной, которому она должна доверять.
И если это неправильно, так тому и быть. Я вытащу ее, как бы ей этого ни хотелось.
— Больно, — скулит она мне в шею.
— Бедная малышка. Еще несколько секунд, — тяжело дыша, тереблю я ее анус. Провожу средним пальцем вверх и вниз по заднему входу и, введя кончик, сильно нажимаю. Заставляя ее содрогаться и стонать. И тут ее мельчайшие мускулы напрягаются, застигая ее врасплох, и она отчаянно дергается на мне из стороны в сторону, скуля, впиваясь когтями в мои плечи. — Ааааа, черт возьми, — рычу я. — Теперь еще. Черт возьми. А вот и папочка, — ворчу я, сильно прижимая ее к стенке бассейна и стискивая зубы, издавая приглушенный крик, когда моя сперма начинает вытекать, заполняя эту киску до краев, остальная часть теряется в воде, но я все еще трахаюсь и трахаюсь, у меня свело челюсть, совершенство ее тела распаляло меня, провоцируя на еще один толчок. Ещё один. Ещё один. Пока мои яйца, наконец,
