— Он такой большой, папочка. — Я понижаю голос до шепота. — Я хочу почувствовать его внутри себя.
Дин издает хриплый звук.
Его рука, кажется, движется сама по себе, поднимаясь и обхватывая мое горло. Он наблюдает за происходящим почти ошеломленно, но когда его эрекция пульсирует во мне все сильнее, я знаю, что ему нравится контроль, который это ему дает. Держать меня за горло. И мне нравится беспомощная власть, которую это мне дает. Находиться под его физическим руководством, одновременно используя свое тело, чтобы заставить его принять решение.
— Кому принадлежит эта маленькая киска? — спрашивает он, скривив верхнюю губу.
— Вам, сэр, — шепчу я.
Он преодолевает оставшееся расстояние, опускаясь на меня сверху, как раз вовремя, чтобы я закричала ему в плечо. Его рука остается на моем горле, сжимая его все сильнее, пока он начинает двигаться. То, что он делает со мной, — это потное совокупление. Он использует меня, чтобы удовлетворить свои потребности. Чтобы кончить. И мне это нравится.
Мне нравится, что я довела его до этого, отправила его поиграть с моей дырочкой в море грубой, звериной похоти. Его массивный член входит и выходит из меня, его огромное тело — все еще полностью одетое, прямо как в моих фантазиях — скользит вверх и вниз по моему почти голому телу, его бедра неустанно двигаются вперед и назад, мои стоны борются за то, чтобы быть услышанными сквозь его рычание обладания.
— Черт, — ворчит он мне на ухо, движения бедер начинают становиться бессвязными, беспорядочными. — За этой киской стоит гоняться по всему Чикаго. Ты крепкая маленькая девочка, не так ли? Ты тугая маленькая девочка, не так ли? Бегаешь рядом, но ускользаешь сквозь пальцы. Больше нет. Когда солнце сядет, ты раздвинешь эти прелестные ножки и поприветствуешь меня. Или я выслежу тебя и сам раздвину их.
Я икаю, запаниковав от очередного прилива удовольствия. Это застает меня врасплох и колотит, сжимая мою плоть вокруг плоти Дина и превращая его в настоящего монстра. Красивого. Он рычит мое имя и опускается, толкаясь в последний раз, его рука крепко сжимает мою челюсть. Он прижимается ртом к моей повернутой щеке, рыча во время оргазма, его тело содрогается в конвульсиях и начинает избавляться от каждой горячей струи влаги.
Я ахаю, и ахаю, и ахаю, потому что это не что иное, как удовольствие.
Я крепко обнимаю его, купаясь в его удовольствии. В моем. Это темная цель, какой я никогда не знала, и не хочу, чтобы это заканчивалось. Завтра я снова стану самостоятельной и упрямой, но когда я подчиняюсь этому мужчине, я не что иное, как его падение. Я подчиняюсь его воле. И я уже знаю, что мне всегда будет мало. Я потеряна и найдена.
В Дине. В докторе Флетчере. В моем папочке. В моем господине.
— Я сделал тебе больно? — выдыхает он, с беспокойством вглядываясь в мое лицо, переворачивая нас на бок. — Шарлотта?
— Нет, — шепчу я, поворачиваясь в его объятиях. Позволяя ему прижать меня ближе, пока его сердце не начинает стучать у моего уха. — Я не могу… Я пока не могу выразить словами то, что я чувствовала.
Он тяжело сглатывает.
— Я тоже. — Он приподнимает мой подбородок и смотрит мне в глаза. — Но у нас есть вечность, чтобы разобраться в этом. Не так ли?
Вечность.
Взгляд его карих глаз говорит, что это не подлежит обсуждению. Его тело только что полностью завладело моим, этого нельзя отрицать. И мое сердце… оно всегда принадлежало ему издалека. Теперь, когда я узнала его, стала свидетелем его сострадания и готовности идти на компромисс, я падаю еще глубже. Сказать «нет» вечности с этим мужчиной — несбыточная мечта, но я не совсем уверена, что он сможет дать мне ту самостоятельность, за которую я держусь вне постели. После того, как я получила столько удовольствия под его началом, мне уже становится все труднее отказать ему. Чтобы держать его на достаточном расстоянии, чтобы я могла выполнить свое обещание самой себе сделать это самостоятельно.
— Давай начнем с завтрашнего дня, — говорю я, накрывая его рот своим, проводя языком по складке его губ, надеясь отвлечь.
Его рука сжимается на моем бедре, его разочарование очевидно.
— Завтра, Шарлотта, — напряженно говорит он. И прежде, чем я успеваю ответить, он снова переворачивает меня на спину и вонзается в меня всей своей толщиной, беря меня в неистовом рычании, пока я держусь изо всех сил.
Физически и эмоционально.
Глава 5
Дин
Я опираюсь руками о стену на крыше и смотрю на здание, где Шарлотта работает в технологической компании, в смятении качая головой, как я обычно делаю в эти дни. Капли воды из бассейна, в котором я плавал кругами в течение последнего часа, скатываются по моей спине, подбородку и волосам. Мои попытки избавиться от этой беспокойной энергии были бесплодны, но, по крайней мере, вид отсюда более приятный, чем из суровых белых больничных стен.
Мы с Шарлоттой официально встречаемся уже три дня, и каждый из них — это отчасти борьба, отчасти рай. Борьба, потому что я трачу каждый гребаный час, сопротивляясь желанию заявиться в ее офис, схватить ее и объявить всем, что она занята. И рай, потому что я знаю, что она придет ко мне ночью.
О, она заставит меня страдать, прежде чем пустит под юбку.
Неизбежно.
Моя Шарлотта твердо придерживается своих принципов, настаивая на «уборке» по крайней мере в течение часа, прежде чем позволит мне покормить ее.
Прежде чем она позволит мне завалить ее на любую доступную поверхность и доводить до оргазма, пока она не начнет тараторить себе под нос. Наверное, я должен испытывать облегчение от того, что ее уборка включает в себя только просмотр моих старых медицинских файлов. Если бы она когда-нибудь попыталась вымыть мой душ, думаю, я бы окончательно вышел из себя.
Я еще мгновение барабаню пальцами по стене, щурясь на здание Шарлотты, как будто смогу разглядеть ее сквозь сталь, стекло и бетон. Присутствие этой девушки в моей жизни — постоянное упражнение в
