— А как ты меч за спину вкладываешь? Он же длинный, а руки короткие…
— Вот так…
Торн показывает.
— А, ясно. Ну, ладно. Давай к делу. Ты готов принять Иону?
Кивок.
Без лишних брифингов касаюсь черепа.
Свет…
…
Тьма…
— Приветствую, мастер. Красивый меч.
— Да-да, возьмешь с меня за него по весу. Что б ты подавился, Костя.
— Ага. Девка еще спит. Она совершенно не умеет пить. Пару глотков и плывет. Знаете же как этим воспользоваться?
— Догадываюсь, что у тебя на уме.
Подхожу к девушке, сажусь на корточки.
Ква-а-а-а…
Никогда не слышал настолько умоляющее кваканье. А вот сейчас услышал. Забираю из рук Ионы кувшин, заглядываю внутрь:
— Так вот куда она тебя запихивала…
— А вы думали в трусы, да, мастер?
Если честно, то мелькнула такая мысль. Уж больно тогда Костя реалистично орал на Иону, чтобы она не запихивала куда-то жабу. Но я никому в своих фантазия не признаюсь.
Не обращаю внимание на Костю, сую руку в кувшин, достаю несчастное создание. Жаба сразу соскальзывает с рук, со звуком «пуньк» падает на камень, переворачивается на спину, покачивается туда-сюда. Глазки бегают во все стороны.
— Принцесса, ты что… надралась?
Череп хрюкает:
— Девка ее споила, мастер. Она вас к ней приревновала.
Тычу пальцем в жабье пузо.
Квээээ…
Еще раз.
Квэээээ…
— Кость, ей плохо.
— Я уж думаю.
— Эй, принцесса, я тебе искусственное дыхание делать не буду.
— Чейта, мастер? Нет уж, вдуйте ей.
— Замолкни.
— Не-а.
Резко встаю с жабой в руках, подхожу к Косте на столе.
— Вот сам и вдувай.
Открываю черепу пасть…
— Нет, мастер! Нет! Нет! Нет!
Запихивая жабу в пустую черепушку…
— Не….
Костя замолкает. Хлопаю глазами.
Так, не понял.
— Ко-о-о-ость? Ты живой или еще мертвый?
Тишина. Только несчастное и предсмертное «квэ-э-э-э».
— Костя? Только не говори мне, что ты… заткнулся.
Тишина.
Скалюсь довольным мамонтом, достаю принцессу из черепа.
Тишина.
— Костя-я-я-я, можешь не молчать, ты меня не обманешь…
Голос Кости таит в себе вселенскую обиду вперемешку с кривлянием:
— Коффя, мофефь не мофять ты фефя не оффанешь…
— Это всё?
— Ой, всё.
Хлопаю по костяной макушке:
— Во-о-о-от оно что. Значит с жабой в свой пустой черепушке ты замолкаешь. Интере-е-е-есно почему бы это?..
Тишина.
— Обиделся?
Тишина.
Улыбаюсь еще шире:
— Чего молчишь? Тебе что, в рот жаба залезла?
Молчит, гад.
— Слушай, почему так, а? Вообще не вижу никакой взаимосвязи. Жаба в черепушке, и ты молчишь. Странно же, а?
Тишина.
Пожимаю плечами, оставляю принцессу у черепа, а не в нем, подхожу к Ионе. Трогаю ее за плечо. Хорошо так дрыхнет. Ладно, можно сделать ей сюрприз. Так даже удобнее. Меньше будет неожиданностей.
Оборачиваюсь на Костю:
— Жди свою жертву.
Тьма…
…
Свет…
Я плавно приземляюсь на мох, а Иона плюхается навзничь в ногах Торна.
— Хм… Перегар, — констатирует он.
— Ага. Вина оставалась мало, но ей и этого хватило. У нее, похоже, непереносимость алкоголя.
— Такое бывает?
Еще как. Аллергия на алкоголь довольно частое явление. Краснеешь, сердце бьется, давление скачет.
— Бывает.
Иона открывает сонные глаза, моргает. Замечает не сталактиты, а небо и кроны деревьев.
— Воробушки! — вскакивает они, но Торн хватает ее за шкирку.
Иона вырывается, дергается, но Торн только приподнимает ее, отрывает от земли.
— Что за дела?! Эй, дядька! Римус! Дерево! Свежий воздух! О, Крот…
Ионе перестает барахтаться, расслабленно висит в воздухе, смотрит на скулящего геоманта по кличке Крот.
— Да отпустите вы меня, никуда я не убегу!
Торн вопросительно смотрит на меня, и я еле заметно киваю.
Иона приземляется как кошка, потягивается:
— Ох-х-х, вот это да! Что происходит-то, а… Оу-у-у, это мы у лагеря?! О! Римус, это меч Стилета?!
— Иона, ты пьяна.
— Да я только пригубила! Крот, что происходит-то?! Ты живой?!
Геомант отрывает рожу от колен, испугано переводит взгляд на девушку:
— Киса?
— Точно. А ты Крот.
— Ж… жива?
— Нет. Ну, так что, вас правда всех «того»? Где Стилет?
Губы Крота дрожат. Он испуганно бегает глазами по мне и Торну:
— Они… они… затопили… перебили… а ты… с ними?
— Похоже, что я с ними?
Крот усиленно кивает.
— Ну, тогда с ними, раз вас всех убили. Кстати, Крот…
Бам!
Иона со всей дури бьет Крота носком по бедру. Торн хватает ее за шкирку, предотвращая второй определенно фатальный удар в то самое место.
— Отпусти, дядька! Этот хмырь меня еще мелкой лапал, когда я сдачи дать не могла! А потом Стилет запрещал его трогать. Важный он, видите ли! Ладно, всё, не буду его бить, правда… Отпусти…
Торн отпускает.
— Я соврала ах-ха-ха!
Бум!
От воя Крота, наверное, разбежались все зомби вокруг. Кстати, как я понял, на звук они не шибко реагируют, когда вокруг столько выплесков темного эфира и крови.
Обреченно тру переносицу. За что мне такая компашка досталась…
На этот раз Торн держит Иону крепче, но та уже не сопротивляется:
— Вот теперь мне полегчало. Ну что, дядька, Римус? Ясен-красен, что мне теперь деваться некуда, раз вы банду перебили. Пойду с вами. Пока нам по пути, конечно. А то, что вы некроманты я никому не расскажу. Я вообще не из болтливых. Живите в своих темных анклавах сколько хотите.
