- Мы лучше узнаем самих себя.
С гримасой на лице Чарли протянул:
- Вы узнаете всего лишь то, что я думаю.
Филос ему ответил с таким же выражением лица:
- Что ж, мы всегда сможем подкорректировать тебя.
В конце концов оба рассмеялись.
- О'кей, - Чарли Джонс махнул рукой. - Договорились.
Чарли подавил зевоту и извинился.
- Когда мы начнем? Сразу с утра?
- Я думал, что мы...
- Послушай, - взмолился Чарли, - у меня был длинный день или уж не знаю, как назвать, и я полностью вымотался.
- Устал? Ну, я подожду, пока ты отдохнешь еще немного. - Филос уселся поудобнее в своем кресле.
Ошеломленный Чарли смог отреагировать не сразу:
- Я имею в виду, что я должен поспать.
При этих словах Филос вскочил на ноги.
- Поспать! Он приложил руку к голове: - Конечно! Извини, я совсем забыл... как вы это делаете?
- Что?
- Мы ведь не спим.
- Не спите?
- Как ты это делаешь? Птицы кладут голову под крыло.
- Я ложусь, закрываю глаза, а потом просто лежу - и все.
- А, хорошо. Я подожду. А сколько ждать?
Чарли вопросительно посмотрел на Филоса: может, тот шутит?
- Обычно около восьми часов. - Восемь часов! О! Произнес Филос, как будто ему было стыдно за свое невежество или любопытство, направился к дверям. - Я лучше оставлю тебя одного, чтобы ты сделал это. Так будет лучше?
- Отлично.
- Если тебе понадобится что-нибудь из еды...
- Спасибо, вы мне объяснили насчет еды, когда показывали, как обращаться со светом, помнишь?
- Очень хорошо. Одежда вот здесь в шкафу. - Филос слегка дотронулся до завитушки на стене напротив. Дверной проем возник и вновь исчез. Чарли бросил взгляд на поразительно яркие ткани. - Выбирай, что нравится. А-а, Филос заколебался, - ты найдешь их все достаточно закрытыми, но при этом мы пытались сделать костюмы максимально удобными. Но дело в том... что никто из здешних людей никогда не видел мужчину.
- Вы что - женщины?!
- О, нет! - воскликнул Филос, махнул рукой и исчез.
Смит пользуется "Старым пиратом" - заключает Герб Рейл, осматривая ванную комнату Смита на первом этаже, в частности, настенный аптечный шкафчик. Он висит над унитазом, а над полочкой для туалетных принадлежностей, рядом с раковиной, висит еще один шкафчик. В каждом доме в околотке есть два шкафчика. В рекламке они называются "Он и Она". Жанетт называет их "Его и Наш", вероятно Тилли Смит пользуется и этим шкафчиком, так как полторы полки из четырех завалены женскими принадлежностями. Остальное место занимают "Щетина старого пирата" - жидкость, для протирки лица перед бритьем, от которой волосы встают торчком - и "Приказ старого пирата" - жидкость для укладки волос после причесывания. Здесь и шампунь для ванны с витамином "С" - "Услада Старого пирата" (Однажды Герб вычитал в словаре определение слова "пират" - морской разбойник - и заявил, что не удивляется, почему все бутылочки и баночки не полны, однако, Смитти эта шутка не понравилась). Лично Гербу даже немного жаль Смитти, увлекающегося всеми атрибутами "Старого пирата", так как в продаже есть и лучшие средства. Например, "Атласная щека". Мнение Герба основывается, главным образом, на своем опыте работы в агентстве, где они изобразили "Атласную щеку" в виде койота (для распространения в Европе нужно рисовать европейского волка!), разевающего пасть над восторженной дамой с вываливающейся из декольте грудью, а под всем этим сделали надпись: "Хочешь погладить атласную щеку?"
- Да! - произносит Герб почти во весь голос.
Тюбик мази от геморроя... Здесь же, конечно, транквилизаторы, аспирин в листиках и бутылочка огромных наполовину синих, наполовину желтых капсул. По одной три раза в день. Можно спорить, что это акромицин. Осторожно, стараясь ничего не трогать, Герб наклоняется и читает ярлычок. Дата говорит о том, что средство куплено три месяца назад. Герб припоминает - в то время Смит временно бросал пить.
- Может, простата?
Бесцветная помада от обветривания губ. Бесцветный лак для ногтей. Карандаш тонировочный. Что, черт побери, может значить карандаш тонировочный коричневый номер двести три? Герб наклоняется еще ближе и читает написанное мелким шрифтом: Для временного ретуширования между применением теней "Туш-Тон". Время наступает, Смитти. Или лучше так, убрав запятую: Время наступает на Смитти.
Чарли помнит (помнит, помнит!) песенку, которую слышал в детском саду. Ее пели дети из старшей группы, а девочки крутили в это время скакалку:
Раз, два, три, четыре, пять,
Мама начала рожать
Не мальчишку, не девчонку,
А красивого ребенка.
Он повторял про себя эту песенку и незаметно уснул. Ему снилась Лора... они знали друг друга так мало, и вместе с тем, так хорошо; у них уже был свой любовный язык, коротенькие словечки и фразы, имевшие смысл только для них и ничего не говорившие посторонним: "это топорики, Чарли", а он мог сказать: "это фантики, Лора", например, если она притворно пищала, когда желтый майский жук запутался в ее волосах, а Чарли его извлекал.
Просыпаясь, Чарли прошел через такую фазу сна, когда он трезво и четко осознал, что Лора отделена от него непреодолимыми барьерами пространства и времени, но при этом ему представлялось, что в ногах его постели сидит мать. По мере того, как он просыпался, он все яснее и яснее понимал, что он на Лидоме и что ничто этого уже не изменит. Все же ощущение, что его мать с ним, становилось все сильнее, так что когда он открыл глаза и ее не оказалось рядом, Чарли все же казалось, что он только что видел ее - не ее образ, а живую маму, которая исчезла с еле слышным звуком. Чарли проснулся расстроенный и несчастный, в уголках его глаз стояли слезы...
Подойдя не слишком близко к окну, Чарли выглянул наружу. Погода не изменилась, вроде бы он проспал ровно сутки, небо все еще было затянуто тучами. Чарли проголодался и вспомнил инструкции своих хозяев. Он подошел к кровати, на которой спал, и потянул за нижнюю из трех золотистого цвета планок. Небольшая часть стены неопределенной формы (в этом мире не было ничего квадратного, плоского, вертикального или гладкого) отошла вверх и назад, как крышка откидного бюро, а из образовавшегося отверстия выдвинулась подставка, на которой стояли чаша и блюдо. В чаше было что-то вроде жидкой каши, а на блюде - гора экзотических, ярких и красиво уложенных фруктов самых разнообразных цветов. Здесь были один или два привычных банана и апельсина, нечто вроде винограда, зато остальные округлой формы фрукты были синими, пятнистыми, зелеными и ярко-красными, причем последние не менее семи оттенков. Больше всего на свете Чарли хотел сейчас чего-нибудь выпить холодного, но ничего такого не было. Он вздохнул и выбрал красный шар, понюхал его - он пах неопределенно, нечто вроде тоста с маслом - и осторожно откусил. Как велико было его удивление, когда сильная струя холодного сока облила ему шею и грудь. Хотя кожица фрукта была комнатной температуры, сок был ледяной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
