— Да, Восьмой, — кивнула она. — Правда, я думала, что вы не любите, когда вас так называют.
— Не любим, когда тепличные называют нас восьмерками. Восьмой, потому что инквизитор восьмого района. А не потому что житель сектора.
— Поняла.
— Что ты знаешь о секторе и инквизиторах?
— Восьмой сектор, это административная территория Альтаира, в которой, согласно директивам правительства…
— Хватит, — отрезал я. — Своими словами, а не этой бюрократической тарабарщиной. Что ты знаешь о восьмом секторе.
— Ну, — девушка явно начала нервничать и принялась озираться на других пассажиров. — Вроде как туда ссылают всех неблагонадежных граждан. И беженцев, которые не способны принести пользу городу.
— Короче говоря, сточная яма для всякого отребья, — подтвердил я. — Инквизиторы?
— Девять инквизиторов, закрепленных каждый за своим районом. Восемь из них являются жителями сектора. Первые четверо и девятый работают без нареканий, выполняя свой долг, согласно кодексу. Шестой является наиболее выдающимся инквизитором сектора, неоднократно премировался, награждался…
— Жополиз он на поводке департамента, — сплюнул я. — Шестерка, что родную мать продаст, лишь бы получить одобрение хозяев. Дальше.
— Пятый район под надзором единственного старшего инквизитора сектора. Он же неофициально является главным среди девяти.
— Умный хитрый ублюдок, что засел в центральной башне, — кивнул я. — Дальше.
— Седьмой инквизитор под особым надзором департамента. Информация засекречена, но ходят слухи, что он неблагонадежен.
— Теннеси. Психопат, что дорвался до власти и получил официальное разрешение убивать всех, кого захочет.
— Он должен действовать в рамках кодекса, — возмутилась девушка.
— Конечно должен. Но поверь, весь восьмой сектор можно пустить под нож. И это будет в рамках кодекса. Дальше.
— Восьмой инквизитор, — девушка занервничала. — Единственный, назначенный на эту должность извне. Вас перевели из департамента, а не выбрали из числа граждан сектора. Как и седьмой, считаетесь неблагонадежным.
Выпалила и уставилась в пол. Я видел, как ее румяное лицо заливается краской. Кажется, она только сейчас начала понимать во что ввязалась. Но на самом деле нет. И поймет она это не скоро.
— Что еще про меня известно? Тебе должны были провести брифинг.
— Информации практически нет. Служили в армии, вроде как на передовой. После победы над иными жили в Альтаире. Но информации о личной жизни нет. Ни до, ни после войны. Шесть лет назад вступили в ряды инквизиции. Прошли курс спецподготовки, сразу получили звание инквизитора. Пять лет назад были назначены на должность в восьмом секторе.
— Что еще?
— Говорят… — девушка снова замялась. — Что вы единственный чистый инквизитор.
— А твои глаза, что показывают? — спросил я. — Ты же уже просканировала меня?
Элис вновь подняла голову. Внимательно осмотрела меня. Я видел, как крутятся бледные кольца программного сканера, встроенного в радужку ее зеленых глаз. Дорогой и качественный кибермод.
— Не достаточно прав, — наконец ответила она. — Моя должность младшего инквизитора не позволяет сканировать вас, как и других инквизиторов выше меня рангом.
— А сама, что думаешь?
— Я думаю… Что невозможно достойно выполнять возложенные на вас обязательства без кибер усиления. Особенно в восьмом секторе.
— Но я вроде как справляюсь. И довольно долго уже.
— Не считая пятого инквизитора, вы дольше всех работаете в восьмом секторе. И при этом остаетесь в живых, — на последних словах она смутилась и снова опустила голову.
— Что еще про меня известно?
— Это вся информация, полученная мною на брифинге.
— А вне брифинга? Что про меня слышала?
— Разное, — девушка залилась краской. — Но это просто слухи.
— Ну поделись уж. Знаешь, почему меня направили в восьмой сектор?
Повисла пауза. Девушка вновь принялась озираться по сторонам, но глаза на меня так и не подняла.
— Отвечай на вопрос, — надавил я.
— Говорят, вы избили двух инструкторов. И Старшего инквизитора Фроста.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И все? — спросил я с разочарованием.
— И еще… Что вы, ну… С высшим инквизитором. Ну…
— Что ну? Хватит мямлить.
— Что вы ее изна… Принудили к половому…
Девушка вздрогнула. Да весь вагон вздрогнул, а солдаты на мгновение схватились за оружие. Я хохотал в голос так, что голова снова начала болеть. Весь вагон повернулся в нашу сторону, так что лицо девчонки горело красным и стало сливаться с цветом ее волос.
Остановился я лишь когда от смеха пошли слезы из глаз. Немного успокоившись, протер лицо руками. На секунду мне показалось, что черная тень промелькнула в свете туннельных ламп. Но когда я посмотрел туда, то никого уже не увидел.
— Вот значит, что говорят.
— Я же говорю, просто слухи, — наконец произнесла девушка. — Не могли же вы…
— Трахнуть Киру? — спросил я и снова захохотал. — Да уж, эту стерву к чему-то принудить, это надо постараться. Конечно я никого не насиловал.
— Я так и думала, что все это враки, — вздохнула она с облегчением.
— Скорее это она меня изнасиловала. И не один раз. Да, были времена, — мечтательно произнес я. — И Фрост тогда еще не был старшим инквизитором. Надо было в тот раз еще сломать ему шею.
— Так это что, все правда? — зеленые глаза девчонки округлились.
— Нет, конечно, — отмахнулся я. — На самом деле все было не так. Я избил четверых инструкторов и трех инквизиторов, включая этого заносчивого аристократишку. Не разом, конечно. Пришлось в несколько заходов бить.
— Значит за это вас сослали в восьмой сектор, — погрустнела Элис.
— Нет, я сам ушел. Дела у меня тут.
— Какие могут быть дела в таком месте?
— Тебя не касается. Приехали, поднимай свою задницу и на выход. Помни приказ. В глаза не смотреть, рот не открывать.
Элис тут же открыла рот, собираясь что-то сказать. Но вовремя захлопнула и кивнула. Вместе с небольшой толпой испуганных пассажиров мы выбрались из здания вокзала. Я с наслаждением вдохнул кисловатый воздух.
— Добро пожаловать в восьмой сектор, младший инквизитор Симонс, — улыбнулся я. — Если очень повезет, то ты доживешь до утра. Но это вряд ли.
Глава 8. Из борделя в монастырь и обратно
— Куда мы идем? — раздался голос за спиной.
— Первое правило, малявка. Заткнись и глаза в землю.
Я слышал, как мелкая что-то бурчит в спину, но это уже не сильно меня волновало. Если она по пути потеряется — не расстроюсь. Меньше проблем на голову бедной уставшей восьмерки.
— Малявка, сострой серьезное лицо. Как будто на встречу с высшим инквизитором идешь. Поняла?
— Да, сэр. То есть, Восьмой.
И снова я вхожу в эти двери. Но раз уж так звезды сошлись, что я рядом, то почему бы и нет?
— Да что же за день-то такой сегодня? — с раздражением произносит коп.
— Освальд, дружище, — кричу я через весь зал. — Смотреть на твою сраную рожу все приятней и приятней. И что я раньше не заходил? А где новенький, а? Куда вы его запрятали?
— Чего тебе опять надо, Восьмой? — спрашивает меня лейтенант. — И кого ты с собой притащил…
Он осекается на полуслове, глядя на белоснежную форму Элис. Да, местные инквизиторы в такой не щеголяют. Сразу видно, что с департамента приперлась. Но тем сильнее искажается от страха лицо лейтенанта.
Инквизиторы приезжают в восьмой сектор с весьма определенными целями. А в последний раз, когда они заходили в здание полицейского департамента, многих офицеров вынесли из него в мешках.
Не знаю, что там было, но скорей всего кто-то слишком сильно зарвался и сунул свой поганый нос куда не следовало. А инквизиция не занимается такими мелочами, как допросы, обвинения и суды. Особенно в восьмом секторе. Дохлые восьмерки не представляют опасности и не доставляют проблем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я схватил позеленевшего лейтенанта за плечи и впечатал в стену. Если меня он просто опасается, то вот Элис натурально боится. Просто не понял еще, что она тут не по его душу. Но этот страх мне на руку.
