Вскинув подбородок, Джессамин решительно вышла в холл. Среди пехотинцев в кепи, кавалеристов в широкополых шляпах она с удивлением заметила человека в цилиндре.
Джессамин невольно замедлила шаг. Цилиндр?.. Какого дьявола штатский делает в этой компании?
В этот момент мужчина в цилиндре обернулся, и она тотчас же узнала Чарли Джоунса, племянника матери, известного своей дурной репутацией. Но почему он здесь? Ведь ему запретили появляться в этом доме уже много лет назад…
Тут Чарли ухмыльнулся и сказал:
– Добрый вечер, кузина.
Джессамин нахмурилась. Появление Чарли не предвещало ничего хорошего. И он, судя по всему, состоял в приятельских отношениях с солдатами, так что не стоило ему грубить.
Заставив себя улыбнуться, Джессамин спросила:
– Как поживаешь, кузен? Не желаешь ли чая?
Джоунс отрицательно покачал головой:
– Нет, спасибо. Мне нужно поговорить с тобой, кузина. – Приблизившись к Джессамин, он схватил ее за локоть.
Она осторожно повела плечиком, стараясь освободиться.
– Чарли, отпусти!
Некоторые из офицеров с неодобрительным ворчанием потянулись к саблям.
– Мистер Джоунс, она, возможно, и мятежница, но все-таки леди, – предупредил один из них. – Так что и обращаться с ней нужно соответственно.
Чарли поморщился, однако убрал свою руку.
– Простите, кузина, – пробормотал он, опасливо покосившись на офицеров. – Я слишком рад встрече, поэтому так…
– Да-да, я все поняла, Чарли, – перебила Джессамин. – «И постараюсь никогда не оказываться с тобой наедине», – добавила она мысленно. – Не желаешь пройти в гостиную? Там мы вполне могли бы поговорить.
Гостиная была единственной комнатой на первом этаже (кроме библиотеки), где сохранилась большая часть мебели. И плотно закрыть ее массивные двустворчатые двери было не так легко, как обычные. Вероятно, она оставит их открытыми, чтобы офицеры, если понадобится, могли вовремя прийти ей на помощь.
Чарли охотно согласился, и это ее немного обеспокоило. Слишком уж он покладистый… Что за игру он ведет? Знает ли он, что здесь был Морган?
Они вошли в комнату, и Джессамин, повернувшись к кузену, проговорила:
– Я слушаю тебя, Чарли. Что ты хотел мне сказать?
Он приблизился к ней почти вплотную и заговорил очень тихо, так, что солдаты не могли его услышать.
– Я знаю, что вы тут прячете шпиона мятежников.
– Нет, – решительно возразила Джессамин; она была очень рада, что говорит правду. – Никого мы не прячем.
Чарли взглянул на девушку прищурившись, и заявил:
– Но я знаю, что Морган Эванс был в городе.
Джессамин пожала плечами:
– Я об этом ничего не знаю. Насколько мне известно, Морган Эванс сражается сейчас под знаменами генерала Форреста.
Чарли в раздражении ударил кулаком по мраморной каминной полке:
– Не имеет значения, здесь он или нет. Если я под присягой дам против тебя показания, и мои друзья сделают то же самое, то вы с отцом окажетесь в тюрьме.
– Но ты же знаешь, что отец не выдержит в тюрьме и дня. Как можно угрожать ему заключением?
Чарли ухмыльнулся, и глазки его сверкнули.
– Твой отец только что продал Сомерсет-Холл, верно?
– Допустим. И что же?
– Заплати мне, и я ни слова не скажу о шпионе мятежников.
Джессамин вдруг показалось, что она вот-вот задохнется – словно ее ударили в солнечное сплетение. Как может он предлагать подобное?..
– Откупиться от тебя, чтобы не шантажировал? Откупиться золотом, предназначенным для спасения отца?
Чарли кивнул:
– Совершенно верно. А если не дашь мне денег, то твой отец не протянет в тюрьме и недели.
У Джессамин потемнело в глазах от ярости; забыв об осторожности, она прокричала:
– Грязная крыса! Гремучая змея рядом с тобой – просто ангел!
Она влепила ему пощечину, и он незамедлительно ударил ее в ответ. Джессамин вскрикнула и попятилась к дивану. Не удержавшись на ногах, упала на пол. Тотчас кавалеристы, гремя оружием и шпорами, устремились к двери. Кассиопея же выкрикнула креольское проклятие.
Чарли бросился к девушке с явным намерением снова ударить ее, но его вовремя остановили. Джессамин попыталась встать на ноги. Губа у нее была разбита, и она чувствовала во рту привкус крови.
– Какого дьявола?! Что здесь происходит?! – неожиданно раздался чей-то грубый голос.
Тут же воцарилась тишина, и все повернулись к человеку, стоявшему в дверном проеме. Он был довольно высокий, но чуть ниже Моргана и плотнее; волосы же цвета темной меди, но ярче, чем у Моргана. На нем была форма подполковника армии юнионистов, на боку – сабля, а один глаз был прикрыт черной повязкой, из-под которой выглядывали бинты. Щека под перевязанным глазом была обезображена совсем свежими красными шрамами. Джессамин не видела этого человека с осени 1860-го, но сразу же узнала.
– Сайрус! – крикнула она, бросаясь к нему. – О, Сайрус! – Она спрятала лицо у него на груди, и он заключил ее в объятия.
– Что ж, кузина Джессамин… – проговорил Чарли вкрадчиво. – Знаешь, мне, пожалуй, пора идти.
Джессамин вздрогнула.
– Этот негодяй считает, что мы прячем шпионов.
Сайрус фыркнул и окинул Чарли презрительным взглядом. Повернувшись к кавалеристам, сказал:
– Джентльмены, я очень сожалею, что вы напрасно потратили время, добираясь сюда. Могу вас заверить: моя кузина и ее отец ни в чем не виноваты. К тому же они скоро покинут Мемфис. Я приехал сюда, чтобы сопровождать их в Нью-Йорк.
Джессамин была готова расплакаться от радости: Сайрус явился, точно ангел-спаситель. Правда, он сказал, что она – его кузина, но она, конечно же, простила ему эту маленькую ложь.
Один из кавалеристов что-то пробурчал себе под нос, потом громко и отчетливо проговорил:
– Приносим глубочайшие извинения, сэр, что побеспокоили ваших близких. Пожалуйста, поверьте, если бы я знал, что они – ваши родственники, я бы никогда не приказал патрулю явиться сюда. – Он бросил свирепый взгляд на Чарли. – Мы немедленно удаляемся, сэр.
– А люди снаружи?.. – осведомился Сайрус.
Офицер-кавалерист выдавил из себя подобие извиняющейся улыбки.
– Мы вернемся на рассвете, чтобы привести территорию в надлежащий порядок, сэр. У ваших родственников не будет причин жаловаться, уж поверьте.
– Благодарю, лейтенант. Всего доброго.
Кавалеристы гурьбой направились к выходу, увлекая за собой Чарли.
– Черт подери, Джессамин! В другой раз ты так легко не отделаешься!
Джессамин невольно поежилась. Сайрус чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо, и спросил:
– Ты здорова? У вас все в порядке? Идем присядем. Тебе нужно прийти в себя. Думаю, что Кассиопея заварит сейчас для нас свежего чая.
