его, она неторопливым шагом вернулась на стоянку. Хотя ей и хотелось прикончить последнего члена своего университетского отряда, это было не так уж важно. Убивать девушек, которые не были девственницами, было необязательно, но она полагала, что Cатана будет признателен за ее убийство любой невинной жизни. Девственные души могли бы принести ей больше адской славы или чего-то еще, но в остальных должна была быть хоть какая-то ценность. Если нет, что с того? У нее еще было много боеприпасов и еще много часов до полуночи.
Она также не беспокоилась о том, чтобы позволить свидетелю своего преступления скрыться. Несомненно, были и другие свидетели, прячущиеся за трибунами или внутри здания силовых тренировок. Не имело значения, видел ли кто-нибудь, как она стреляла в чирлидерш, потому что культ прочно укоренился на самых высоких уровнях власти в Литтлбурге. Любым потенциальным свидетелям, которые попытаются выступить после сегодняшнего, быстро заткнут глотки. Все это будет сметено под ковер, и жизнь здесь вернется к чему-то, напоминающему норму.
Как будто ничего этого и не произошло.
9.
Заседание МЛВЛ в эту среду прошло еще хуже, чем обычно. Сет не мог подумать, что такое возможно, но это было правдой. Встречи по средам всегда были такими утомительными и скучными. Иногда по воскресеньям в этом подвале толпилось до пятидесяти детей. В такие дни он мог сливаться с фоном и не слишком усердно притворяться, что хочет быть здесь. Он мог уйти в свой разум, и отключиться от религиозной чуши о промывании мозгов. Время в те дни летело быстро, что тоже было приятно.
Встречи в среду были более редкими. Обычно приходило всего около двадцати детей, а это означало, что он не всегда мог отойти на второй план и иногда был вынужден участвовать в групповых обсуждениях. Он много краснел и заикался, когда ему приходилось выступать перед другими участниками МЛВЛ, некоторые из которых на самом деле были хорошими маленькими христианскими детьми. Некоторые из его трудностей можно отнести к естественному отвращению к публичным выступлениям. Каким бы ни было будущее, он знал наверняка, что ему не придется работать лектором или политиком. Он не жаждал какого-либо внимания. Еще одним фактором, возможно, даже более важным, было то, что общение в группе требовало от него откровенной лжи о том, как много он работал, чтобы не поддаться греховным искушениям. Сет был за то, чтобы поддаться искушению. Он был сторонником греха в целом. По крайней мере, он любил веселье. Если бы ему представилась половина шанса, он поддался бы искушению за малейшую измеримую долю секунды.
Ложь далась нелегко, потому что, если он не мог заставить себя поверить в ту чушь, которая вылетает из его рта, как он мог убедить кого-то еще? По крайней мере, обычно от него требовалось говорить всего пару минут за раз. Минуты, которые казались часами. Однако сегодняшнее собрание было хуже, чем обычно, потому что посещаемость была рекордно низкой. Включая его самого, на встрече присутствовало всего девять детей. Это означало, что ему придется говорить больше.
Он был сильно обеспокоен этим, поскольку приближалось официальное время начала встречи, а никто больше не появлялся. Он хотел бы просто уйти, но его отец узнает это, и тогда ничего хорошего ждать не придется. Нет, он застрял здесь, как всегда, нравится ему это или нет.
Несколько членов группы подняли несколько складных стульев, уложенных в глубине подвала, и расставили их свободным кругом в центре комнаты. Круг был заметно меньше обычного. Сет будет гораздо ближе к детям на противоположной стороне круга, когда придет его время говорить. От одной мысли о такой близости с этими лицами его подмышки стали влажными.
Однако происходило что-то странное, была очень странная атмосфера в комнате, которую он не мог понять. Большинство других членов группы были зациклены на своих телефонах, которые в этот момент обычно выключались и убирались. Некоторые из них что-то бормотали и отчаянно переписывались. Кейтлин Уинтроп сама загнала себя в угол. Он видел, как она ругается. Он прочитал по губам несколько серьезных ругательств, подобные которым он никогда не слышал от нее. Это заставило его скучать по конфискованному телефону больше, чем когда-либо.
Он пытался набраться смелости, чтобы спросить кого-нибудь - возможно, даже Кейтлин - о том, что происходит, когда дверь в подвал в дальнем углу комнаты распахнулась и вбежали два человека в черном. Оба выглядели так, как будто они жили в начале двадцатых годов. Парень был высоким и долговязым, с вьющимися черными волосами до плеч. Его спутница была в крошечных шортах и майке "Cradle of Filth". Она была великолепна, и что-то в ее лице было смутно знакомым. Однако, судя по выражению убийственной ярости на ее лице, он полагал, что с большой вероятностью она сошла с ума. Или притворяется.
Она подняла мачете над плечом и крикнула участникам МЛВЛ:
- Время умирать во имя Cатаны, девственные суки!
Сет нахмурился.
Эээ... это довольно странно. Что, черт возьми, происходит?
Его первая мысль заключалась в том, что эти двое разыгрывали какую-то извращенную хеллоуинскую шутку. Это было слишком очевидно. Попасть на собрание молодежной группы воздержания и размахивать мачете, казалось именно тем, что люди, сильно увлеченные блэк-металом - его предположение, основанное на майке "Cradle of Filth" и их общем виде - нашли бы веселым. Они, вероятно, поиграют с некоторыми членами группы своими резиновыми мачете, напугав их до смерти, прежде чем снова выбежать. Он должен был признать, что это было забавно. Даже в уголках его рта появилась легкая улыбка. Однако, как ни странно, никто в группе не выглядел даже слегка веселым. Некоторые даже выглядели... напуганными?
Сет нахмурился еще больше.
Ага.
Стив Комбс неуверенно подошел к девушке, вытянув руки в умиротворяющем жесте. Комбс был членом футбольной команды "Littleburg High". Он был высоким и крепким полузащитником. Трудно было представить, чтобы такой парень, как Комбс, боялся хрупкой девушки с резиновым мачете в руках, но его неуверенное поведение наводило на мысль о некотором серьезном беспокойстве.
- Послушайте, мы не хотим здесь никаких проблем, - сказал он ей, держа руки вытянутыми.
Сет считал это жестом защиты.
- Вам нужно убираться отсюда, пока я не взял мачете и...
Девушка закричала и опустила мачете на парня, лезвие с поразительной легкостью рассекло плоть и кости Комбса; и отрeзало его руку от запястья. Кровь хлынула из культи запястья и залила рубашку девушки. Подвал наполнился криками. Комбс закричал и схватился здоровой рукой за запястье, из которого продолжала хлестать кровь. Девушка снова взмахнула мачете, и на этот раз он глубоко вонзился Стиву в шею. Когда она выдернула лезвие из его плоти, из разорванной артерии хлынуло еще больше крови. Его голова откинулась набок, а через мгновение он упал, и широкая лужа крови растеклась вокруг его головы на полу.
Еще один из парней в
