еще пива из холодильника. Он как раз приоткрывал дверь, когда услышал грохот с заднего двора. Нахмурившись, он вошел в соседнюю столовую и через большое окно выглянул во двор. Он отдернул прозрачную занавеску и огляделся. Он нахмурился еще больше. Там никого не было, если только они не прятались в старом сарае, в глубине двора. Также там была небольшая деревянная терраса, на которую можно было попасть через дверь на кухне. Красный гриль для барбекю во дворе перевернулся набок. Он полагал, что это было причиной звука, который он слышал, но он не был уверен, что могло вызвать это. Решетка была прочной. Чтобы его опрокинуть, потребовалось бы нечто значительно более резкое, чем сильный ветер.
Он вернулся на кухню, чтобы посмотреть на дверь, которая выходила на террасу. Его пульс снова участился, когда он заметил положение некоторых шезлонгов, которые, казалось, были отодвинуты в сторону. Кто-то - или что-то - определенно был во дворе в течение последних нескольких минут. Переворачивание гриля - это одно. Если бы он достаточно сильно постарался, он мог бы придумать этому не зловещее объяснение. В контексте изменения положения шезлонгов это было невозможно.
Могло ли это сделать животное?
Он не был уверен.
Густые деревья стояли за огороженными задними двориками по эту сторону улицы. Там была довольно активная дикая природа. Однако, как он ни старался, он не мог представить себе, как какое-то большое животное выйдет из леса, перепрыгнет через решетчатый забор и выйдет на террасу. Это был дом его родителей. Он присматривал за ним, пока они были в отпуске в Коста-Рике. Когда он жил здесь ребенком, он ни разу не видел во дворе лесного существа значительного размера. Иногда он видел опоссумов и белок, но не более того.
Нет.
Ни одно животное этого не могло сделать. Не было смысла пытаться объяснить беспорядок во дворе. Это сделал человек. Вероятно, с каким-то недобрым намерением. Их соседи и друзья знали, что Боба и Памелы Кэмпбелл не было в городе долгое время. Какой-нибудь кусок говна преступного типа легко мог бы узнать об их отсутствии. То, что он слышал, вполне могло быть тем, что в дом пытался проникнуть потенциальный грабитель, который испугался и убежал, обнаружив внутри неожиданные звуки человеческой деятельности.
Уэсли вздрогнул при этой мысли, которая была более чем жуткой. Несмотря на то, что он был напуган, он был уверен, что ему не о чем беспокоиться. Злоумышленник ушел и, почти наверняка, не вернется теперь, когда он знал, что дом не был пуст. Он, вероятно, мог бы спокойно выбросить это из головы и вернуться к марафону ужасов. Тем не менее, он колебался, гадая, стоит ли ему звонить в полицию для подачи заявления. Он отверг эту идею, когда представил, как мачо-копы, отвечая на звонок, ухмыльнулись бы, когда он рассказал им о своих подозрениях и указал на небольшой беспорядок во дворе в качестве единственного доказательства. Ухмылка, которая говорила бы: Вот для чего вы нас сюда позвали? Вы что маленькая пугливая девочка?
Уэсли вздохнул.
Нет. Определенно, не стоит звонить копам.
Он решил, что возьмет еще пива и вернется к марафону, но сначала он выйдет на террасу и наведет порядок. Злоумышленник убежал и больше не представлял угрозы. Еще было достаточно светло. Не о чем было беспокоиться.
Петли двери слегка скрипнули, когда он открыл ее и вышел во двор. Чуть раньше днем было теплее, но сейчас воздух стал холодным. На нем была только футболка с короткими рукавами и хлопковые спортивные шорты. По его обнаженным предплечьям поднялись мурашки, когда он поспешно поставил решетку в вертикальное положение и вернул шезлонги на место. Закончив, он потер руки и уставился в сторону леса, вспоминая дни детства, когда он сам исследовал окрестности.
Уэсли все делал сам, и тогда, и сейчас. В те дни это было потому, что другие дети на улице не играли с ним. С самого начала его заклеймили неприкасаемым чудаком. Даже сегодня его предполагаемые сверстники обращались с ним примерно так же. Ему было двадцать три, и он все еще был девственником. В подростковом возрасте мрачные перспективы навсегда потерять девственность причиняли ему много внутренних мучений. Сейчас он не совсем смирился с этим, но больше не был так раздосадован. В жизни было нечто большее, чем просто секс или его отсутствие.
Он собирался вернуться внутрь, когда услышал, как что-то шевелится во дворе. Страх, который он чувствовал несколько минут назад, вернулся. Он проклял себя за то, что не принял во внимание область во дворе - под крыльцом - при оценке возможного уровня опасности. Пространства там было более чем достаточно, чтобы человек среднего роста мог залезть и спрятаться. Звук раздался снова, и на этот раз в нем не было ничего скрытого.
Уэсли попятился к двери. Он уже взялся за ручку, когда в поле зрения показалась макушка светловолосой головы. Сначала он мог видеть только затылок человека, но уже было что-то знакомое в том, что он видел. Он знал, что должен войти внутрь и запереть дверь, но какой-то инстинкт удерживал его от этого. Он ясно чувствовал, что это не обычный незваный гость. Мгновение спустя человек, который прятался под крыльцом, полностью появился в поле зрения, поднялся на ноги и повернулся к нему лицом.
Он недоверчиво уставился на женщину.
Это была Саманта Рэйми, вдова средних лет, которая жила по соседству как минимум последние десять лет. Грудастая блондинка стояла босиком, одетая только в кимоно, с туго завязанным на талии поясом. Листья и кусочки мертвой травы прилипли к ткани. В ее волосах было еще больше засохших листьев.
Она улыбнулась.
- Привет, Уэсли.
Он с трудом сглотнул и сказал:
- Хм... привет.
Она начала подниматься по ступенькам на крыльцо.
- Я давно тебя не видела. Ты хорошо выглядишь. Все еще учишься в колледже в округе Монро?
Рука Уэсли сжала ручку.
- Не думаю, что тебе стоит сюда подниматься.
Она засмеялась и ничего не сказала в ответ. Она продолжала подниматься по ступеням и вскоре оказалась на крыльце вместе с ним. Между ними оставалось примерно восемь футов расстояния. Недостаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. За все время, которое он знал эту женщину, он никогда не думал о ней как о ком-то, кого следует бояться. Она всегда казалась такой милой и дружелюбной. Она также была его основным объектом вожделения, когда он был подростком. Он все еще иногда думал о ней, когда мастурбировал. Таким образом, ее физическая близость заставляла его чувствовать себя обеспокоенным по нескольким причинам. Она по-прежнему была очень привлекательной женщиной, но в ее настроении было что-то не так. В этом был сильный намек на что-то хищное, что не имело для Уэсли никакого смысла.
- Почему ты пряталась под крыльцом?
Она снова рассмеялась и подошла еще на шаг ближе.
- Моя кошка сбежала. Я пытался поймать ее.
- Твоя кошка?
Ее
