- Я не домой, Михалыч.
Я принес ему в миске горячего супа и сел рядом.
Михалыч жадно набросился на еду, и я уже начал думать, что он не спросит... Но он спросил.
- А куда же?
- Я не могу тебе сказать.
- Что значит - не можешь?
Михалыч поставил тарелку на пол и посмотрел на меня подозрительно.
И мне пришлось рассказать. Взяв, конечно, с Михалыча предварительно слово, что наш разговор останется между нами.
Старик выслушал все, что я сказал ему, и я заметил, как он поник.
- Вот до чего дело дошло, - сказал он после того, как я давно уже сидел молча и ждал его слов, - Я знал, что так все и будет, я знал, что этим кончится.
Внезапно Михалыч съездил мне ладонью по лбу. Довольно сильно.
- Ты понимаешь, идиотина, что подписал себе смертный приговор?! - закричал он шепотом, - Довыступался со своей избранностью! Сколько раз я тебе говорил!.. Эти жертвоприношения... Ты знаешь, кого они в жертву приносят?.. Людей!!!
Честно говоря, я об этом догадывался. Жертвовать Баал-Зеббулу что-то меньшее, было бы святотатством.
- Но ведь это люди сверху, - брякнул я, - Не наши...
Забыл я что ли с кем говорю? Это Уроду можно сказать не наши и Кривому, но не Михалычу же!..
У Михалыча еще сильнее руки затряслись от моих слов, он смотрел на меня так, что мне казалось - сейчас задушит.
- Не наши?! - проговорил он, наконец, - Да речь идет о твоих родителях, о твоей сестренке ! Ты и их готов в жертву принести?! Что с тобой?! Ты что, убийца?! Как Хряк?! Что значит, наши, не наши?! Все мы люди - одинаковые! Всех нас матери рожали... Глупый мальчишка.
- Эти люди чуть не убили тебя, выгнали из дома, оставили на произвол судьбы... а здесь тебя приняли!
- Это бандиты были! Не люди - бандиты! И те, к кому ты идешь - тоже бандиты! Еще по-страшнее, чем те, которые наверху... Но у тебя теперь выбора нету, - добавил он внезапно, - Если ты откажешься - тебя убьют. Даже если домой вернешься, все равно найдут и убьют... Они повсюду. Они где угодно найдут...
- А я отказываться и не собираюсь! - сказал я мрачно, - И все, Михалыч, забудь о нашем разговоре. Если Кривой узнает, что я тебе все рассказал - нас точно убьют. И тебя и меня. Понял?
Михалыч не ответил. Он отвернулся от меня и принялся доедать почти остывший уже суп.
Я отправился уже к выходу, когда он внезапно окликнул меня.
Он заставил меня подойти, вдруг властною рукой притянул к себе и поцеловал в лоб.
- Я буду молиться за тебя, - сказал он, - За твое спасение. Не вашему дьяволу, а Богу! Тому, который на небесах, а не под землей!
Он оттолкнул меня и прежде, чем он вновь отвернулся к своей тарелке, я увидел слезы в его глазах.
Мне нужно было, наверное, как-то утешить его, но я не знал как. Я забрал его пятидесятидолларовую бумажку и рассказал, где спрячу ее. Рассказал Михалычевой спине, потому что он так и не повернулся ко мне и не сказал ничего. Так что и не знаю я, понял ли он, где я собираюсь прятать его деньги...
Было еще не поздно, и я отправился в метро. Мне нравится сидеть в тоннеле, в каком-нибудь уютном месте и смотреть на проносящиеся мимо поезда. Я сижу все время в разных местах - так интереснее, но обязательно у светофоров. Иногда поезда останавливаются и ждут зеленого света, тогда я смотрю вглубь ярко освещенных вагонов. Разглядываю людей. И, порою, вижу детей, прилипших к окнам - детей, с такими же жадными глазами, какие были у меня когда-то. Когда-то я мечтал о том, как буду сидеть в тоннеле и смотреть на поезда. Моя мечта сбылась. Но только вот удастся ли мне и в будущем приходить сюда?.. Я не знаю.
Я сегодня чувствую себя, как новобранец перед своим первым боем, как космонавт, готовящийся выйти в открытый космос... Я жду и боюсь того дня, когда Кривой возьмет меня ТУДА.
Впервые за все время, что я здесь, я думаю о том, кто я на самом деле. Осталось ли что-то, что связывает меня с этим миром наверху? Или я действительно могу забыть о нем навсегда? И говорить, как Урод - моя жизнь началась только здесь.
Раньше я не думал об этом. Раньше - остаться мне или уйти - зависело только от моего желания. А теперь... Михалыч прав, конечно, выбора у меня уже нет. Тем лучше, даже .
Я, по крайней мере, избавлен от необходимости принимать решения - все, что случится со мной дальше, решит повелитель...
Поезда проносятся мимо. Быстро, не задерживаясь на светофорах. Сегодня система работает хорошо.
Снова я слышу тихий рокот, потом тоннель постепенно освещается мощными фарами, и огромное чудовище выскакивает из-за поворота, чтобы пронестись мимо меня, плюясь искрами из-под колес, стрелой из яркого желтого света.
Люди с поверхности боятся темноты. Если поезд остановится, и в вагонах внезапно выключат свет - они впадут в панику. Они боятся замкнутого пространства, друг друга и этого темного тоннеля. Не так давно Михалыч прочитал в газете, что в Бакинском метро сгорел поезд. Застрял в тоннеле и сгорел. Да, этим людям есть чего бояться.
Глава 3
НАСТЯ
В тот вечер мы с Андреем вернулись домой вместе. Усталые, разбитые, примиренные. На эту ночь Ольгу оставили в больнице, куда ее доставили после освидетельствования в милиции. Конечно, Андрей хотел забрать ее с собой... Он уже не сомневался в том, что это - его потерянная дочь... Но многое еще требовало выяснения и уточнения. Ему, конечно, обещали, что смогут это сделать скоро... Совсем скоро... А пока - разрешили ему навещать ее в больнице, приучать к мысли о том, что он - ее отец.
Доктор, осматривавший Ольгу, сказал, что она очень истощена и плохо развита в результате недоедания и длительного пребывания без света. Без света организм оказывается лишен витамина Д и не может правильно развиваться... Ей потребуется особое лечение, чтобы полностью восстановиться. Набор витаминов. Специальная пища. Занятия с детским психологом. И, конечно, очень много любви, постоянная забота, чтобы сделать ее нормальным ребенком, реабилитировать, вернуть в наш мир... Нас ожидал нелегкий труд и, кроме того, успех был вовсе не гарантирован: Ольга могла остаться невменяемой, могла стать непредсказуемой и жестокой, с необоримой тягой к улице... Такие случаи бывали... И мы должны быть заранее готовы к неудаче...
Для Андрея хуже всего было узнать, что Ольга уже познала мужчину какой-то мерзавец не просто изнасиловал ее, но длительное время с ней сожительствовал... Возможно, это были несколько человек... Хорошо еще, никаких венерических заболеваний у нее не обнаружилось! И забеременеть она не могла, потому что физически еще не стала девушкой. Но моральная травма, бесспорно, ужасная. И из-за этого тоже она всегда будет отличаться от других девочек, у нее может быть заниженная самооценка, отсутствие моральных норм и даже гиперсексуальность...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
