Я в десять лет уже читала "Хижину дяди Тома" и "Три мушкетера". Ольга до сих пор не умеет читать. Но жизненный опыт у нее в ее десять лет больше, чем у меня - в мои двадцать семь, а у Андрея - в его тридцать четыре! Причем такой опыт, какой не дай Бог... И что я после этого могу ей объяснять? Как я посмею?! Она посмотрит на меня своими бездонными, непроницаемыми, скорбными глазами... Посмотрит ТАК, что я заткнусь раз и навсегда!
Глава 4
МЕМУАРЫ МЕЛКОГО
Кривой действительно дал мне несколько дней. Последние несколько дней свободной жизни - как последние несколько дней детства. Кривой сделался прежним, он ни с кем не разговаривал и приходил только спать. На меня он и не смотрел будто и не было между нами того разговора... Михалыч тоже со мной не разговаривал. Раньше, как придет, все время рассказывал мне, что делается наверху, а теперь молчит. Может быть, уверился наконец, что тот мир меня не интересует. А может быть, просто я стал для него чужим...
Однажды под вечер, когда я собирался на очередную прогулку и ждал только возвращения Михалыча, с воплями и воем примчался Урод. Посмотрел на меня дикими глазами, огляделся кругом и, вцепившись пальцами мне в руку, утащил в темный угол, где обычно Хряк с Лариской спят. Я сопротивлялся, как мог - если Хряк узнает, что на его подстилке топтался кто-то, плохо будет, но Урод, похоже, впал в мистический экстаз, а раз так, то справиться с ним не представлялось возможным. Объяснить что-то, разумеется, тоже.
Я существо привычное к духоте и различным запахам и то, чуть не задохся, когда Урод вдавил меня в стену своим грузным телом. Я попытался что-то сказать ему, но он приложил палец к губам, и я счел за благоразумие слушаться.
- Слушай, Мелкий! - задышал он мне в лицо, - Кто-то совершил неслыханное и страшное преступление! Мелкий!!! УБИЛИ ПРОПОВЕДНИКА!!!
Пусть я даже был полузадохшимся, но последние слова Урода привели меня в чувства. Убийство проповедника - это действительно неслыханно, дело не обойдется без крутых разборок. А для меня, сами понимаете, в свете последних событий, все это имело особенное значение.
- Как убили? Кто?
Спрашивать - почему? - я разумеется не стал. По какой причине могут убить проповедника известно всякому.
Урод моих вопросов, похоже, даже не слышал. Его глаза светились, руки дрожали, - да что там руки! - он весь трясся, как будто на оголенный провод наступил. Я бы не удивился, если бы его сейчас хватил удар.
- И не простого проповедника, Мелкий!!! Слышишь, Мелкий?!! Не простого!!! Я видел его рядом с Великим Жрецом на последнем Жертвоприношении!!! Осознаешь ты это, Мелкий?!!
Рядом с Великим Жрецом!!!
Тут я понял, что у Урода спрашивать что-то не имеет смысла. Спрашивать если вообще спрашивать нужно у Кривого.
- Он пропал несколько дней назад, его повсюду искали, а нашли... представляешь, Мелкий, в ментовском морге! Его убили не здесь, его убили наверху!
Тут мне в голову словно ударило. И стало мне плохо-плохо. Вот кого я, оказывается, обнаружил тогда в Текстильщиках! Черт побери, и я его трогал! Я его за ноги вытаскивал!
Я ему снег с лица стирал!
То, что сказал Урод потом, повергло меня почти в состояние прострации.
- Великий Жрец сам приказал провести расследование, и через ментов удалось узнать, что убийца оставил улики. Следы и что-то еще... какую-то вещь потерял, но никто не знает какую - это Великий Жрец хранит в секрете.
Я почувствовал, как земля ускользает из-под моих ног, голос Урода стал удаляться в какую-то ватную даль, и в глазах потемнело. Что я мог потерять там?!! Что такое у меня было с собой. что я мог потерять?!!
Я пропал.
Михалыч побрызгал мне в лицо холодной водой, и я очнулся. Надо же, я на самом деле потерял сознание и, представьте себе, от страха! Интересно, когда Урод понял это и выволок меня из Хрякова угла?
Лучше бы он меня не выволакивал! Лучше бы я задохнулся насмерть!
Я очнулся в состоянии тоскливой обреченности. Даже, как казалось, вернувшееся ко мне расположение Михалыча, меня не радовало. Что мне с того ведь я уже труп!
Всю ночь я провалялся на своей лежанке, глядя в темноту и слушая переливчатый храп, доносящийся до меня изо всех углов.
Я думал о Кривом. Я думал об истинных причинах его ко мне внимания. ОНИ уже вычислили меня и, чтобы заманить меня вниз, прислали кривого... Но ведь я не убивал проповедника!
Может быть, стоит рассказать Кривому обо всем, как дело было?.. Ведь не было у меня этого... как его... мотивов! Так и так помирать, надо предпринять хоть какую-нибудь попытку к спасению!
Лицезреть Кривого мне приходилось каждый день. И каждый день я топтался поблизости, размышляя, как бы мне к нему подойти и заговорить. Но все время рядом с нами был еще кто-то третий, и потом, у Кривого было такое непроницаемое лицо, что я просто не решался! Я исподтишка наблюдал за ним и, чем больше наблюдал, тем меньше у меня оставалось сомнений в правильности моей догадки. Кривой врал, что я особенный, что я избранник... Он выполнял порученную ему работу, чтобы заманить меня... Грустно умирать в шестнадцать лет...
Интересно, что же, все-таки, я потерял такое, что безошибочно указало на меня, как на преступника? Или это сам Баал-Зеббул указал Великому Жрецу где искать убийцу?.. Нет, что это такое я думаю? Я же не убийца, на самом-то деле! Еще немного и у меня крыша поедет...
Я так и не решился поговорить с Кривым, и крыша окончательно поехать у меня не успела тоже - хотя готова была потому что обещанный день настал. Последний мой день, видимо.
Я снова собирался идти в метро. Дальних прогулок я давно уже не предпринимал, просто потому, что не было настроения. Какое уж тут настроение, согласитесь, когда я все время думаю только о том, как бы мне от смерти спастись.
Так вот, я собирался в метро. Сидеть и смотреть на поезда. Однако Кривой отловил меня уже возле тоннеля.
Он нагнал меня сзади, когда я шел и не подозревал, что есть еще кто-то кроме меня в районе, по крайней мере, километра. У меня едва инфаркт не случился, когда я почувствовал чью-то руку на своем плече, а когда обернулся и увидел его...
Мое лицо, наверное, походило на маску ужаса, потому что Кривой даже удивился.
- Чего ты так испугался?
Я попытался улыбнуться - жалкое, должно быть, вышло зрелище.
- Это я от неожиданности.
- А я думал, что ты ничего не боишься, - зачем-то сказал он, и глаз его странно блеснул, когда он смотрел на меня.
Ну да, не боюсь! Я не романтический герой, чтобы без страха смотреть смерти в глаза!
- Что я, идиот, чтобы ничего не бояться? - сказал я мрачно, а сам думал панически - вот сейчас надо все ему рассказать! Он мне поверит!.. Да, может быть, и поверит, а что, если им все равно кого убийцей назвать, лишь бы наказать кого-нибудь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
